— Бери выше, — ответил начальник.

— Тогда и главный прокурор тронулся.

— Как раз он тоже не согласен с решением о вашем отстранении, — заметил начальник.

Руководитель службы уже хотел было обругать принимающих решения пустоголовых политиков, но вдруг осознал, что это совершенно лишено смысла. Совершенно очевидно, что кто-то близкий к президенту или даже сам президент принял это решение. Но если оно вызвано политическими мотивами, то это большая ошибка. Даже в Белом Доме это увидят. Ведь вот же, удалось Америке сделать то, что не смогла ни одна другая страна. Такой урок в мире не забудут, и Белый Дом должен понимать это. Но охранную службу ФБР все-таки отозвали.

Руководитель службы испытывал большой соблазн предать всю историю гласности через прессу. И он почти поддался этому соблазну. Но он слишком много лет служил верой и правдой, да к тому же еще не доверял прессе, которая вполне могла вмешаться в какое-то событие, принести несчастье, а потом, не испытывая ни малейшего чувства вины, не ощущая ответственности за содеянное, продолжать упорно талдычить как раз то, что и стало первопричиной всех бед.

И он успокоил себя, сказав:

— Какое безумие.

— Таков приказ, — ответил его начальник. — Мы проделали хорошую работенку. Никто у нас этого не отнимет, и мы будем продолжать расследование деятельности СОВ. Мне кажется, за этим Союзом кроется что-то гораздо более мощное, и надеюсь, до них все-таки доберутся.

— Мы остановили нападение на лабораторию. Так почему же нас отстранили?

— Сдается мне, этой работой займется кто-то другой, — заметил начальник.

— Великолепно. И кто именно? Я должен им передать то, что мы уже знаем.

— Понятия не имею.

— ЦРУ?

— Нет, — ответил начальник. — После Пената Брейна им никогда больше не позволят работать внутри Америки.

— Тогда кто же?

— Никто не знает. То есть, буквально никто, — сказал начальник.

— Если это не мы и не ЦРУ, КГБ, второй отдел французской разведки и МИ-26 тоже исключаются, тогда, во имя Господа, кто же это может быть?

— Добро пожаловать в лаборатории МОЗСХО, штат Вашингтон, — сказала Дара Вортингтон.

Девушка раздумывала над тем, осмелится ли она подружиться с этими двумя. Она ведь уже потеряла столько друзей в МОЗСХО. Поначалу она хотела только показать новеньким их личную лабораторию и упорхнуть. Но пожилой был столь любезен и обходителен, что она просто не могла не сказать пару слов о его восхитительном блестящем зеленом кимоно.

— Оно великолепно, — сказала Дара.

— Вам обязательно надо болтать все эти глупости? — грубо осведомился белый партнер старика-азиата.

Его звали Римо. Выглядел он невероятно сексуально, именно с таким мужчиной Дара мечтала бы оказаться в постели, но Римо вел себя так грубо, что его поведение оттолкнуло девушку. Это была безразличная холодность, отсутствие даже малейшего проявления интереса к ней. Когда Дара тепло приветствовала его при встрече, он даже не обратил на нее внимание. Впрочем, девушку не слишком беспокоило такое равнодушие. Она и сама знала, что хороша собой. Еще бы, с такими роскошными рыжими волосами и телом, за обладание которым многие мужчины клялись умереть. Разумеется, Дара никому не желала смерти. И без того ее слишком много было в последнее время вокруг этих лабораторий. Но в конце концов, если уж она так тепло приветствует кого-либо, то вправе ожидать соответствующего ответа, хотя бы слабого проявления интереса к ней.

— Просто покажите нам лаборатории и представьте остальным исследователям, — сказал тот, кого звали Римо.

Она сделала вид, что не слышит его, и обращалась только к старшему, восточного вида мужчине который был столь мил и любезен.

— И не вздумайте потерять что-нибудь из его записей в компьютере, — предупредил ее Римо.

— Неужели он всегда так разговаривает с вами? — спросила Дара.

— Ничего страшного, — ответил Чиун.

Дара решила, что он не только чрезвычайно приятный и чуткий человек, но и имя у него такое милое.

— Я вас серьезно предупреждаю не вздумайте играть с его компьютером, — громко повторил Римо.

— У меня были неприятности из-за компьютера, — пояснил ей Чиун. — И меня же тогда обвинили в его неудаче.

— Это выглядит весьма несправедливо, — сказала Дара.

— Мы уже много лет работаем вместе, я и это вот белое существо, — грустно заметил Чиун. — И я больше не ищу справедливости.

— Просто не играйте с его компьютером, и все, — сказал Римо, — или вам и в самом деле придется столкнуться с несправедливостью.

— Совсем не обязательно вести себя так грубо, — сказала ему Дара.

— Нет, обязательно, — отрезал Римо.

— Почему?

— Потому что если я не буду груб, вы можете полезть в его компьютер.

Дара решила не обсуждать больше эту тему, но она не могла позволить Римо осуждать пожилого человека за то, что тот так любезно принял похвалы своему кимоно.

— Я знаю вас обоих всего несколько минут, но честно говоря, мне очень хочется прямо сказать, что я о вас думаю.

— Можете не беспокоиться.