— Вы мудры не по летам, — сказал ей Чиун.

— Нет. Если бы я и правда была умной, мне бы удалось заставить МОЗСХО принять открытие доктора Ревитса и начать его применение.

— А почему это так сложно? — спросил Римо.

— Вам не понять, — отмахнулась Дара.

— Может, да, — согласился Римо, — а может и нет.

Дара объяснила им, какую политику проводят страны Третьего мира внутри МОЗСХО.

— Вы совершенно правы, — согласился Римо. — Мне этого не понять. Но послушайте. Нам бы тоже хотелось, чтобы открытие было проверено на деле. По-моему, это должно привлечь к нам внимание огромного количества людей.

— Но хоть не убийц? — переспросила Дара. — У нас тут уже было достаточно убийц.

— А может и недостаточно, — заметил Римо, думая о тех убийцах, которые все еще были живы.

— Да как только у вас язык поворачивается произносить такие вещи?

— Я еще и губами шевелю, — ответил Римо.

— Мы бы хотели помочь, — произнес Чиун.

— Вы так добры.

— Человек учится доброте, ежедневно сталкиваясь с неблагодарностью, — ответствовал Чиун.

— Но вы не можете тут помочь. Ведь вы не знаете всех хитросплетений Третьего мира и его политики, а уж тем более на международном уровне.

— А с кем нам следовало бы поговорить? — спросил Римо.

— Вам до них не добраться. Это высокопоставленные международные шишки. У них дипломатическая неприкосновенность. И они все богаты, так как кормятся на своих постах. Купить их нельзя. Да и вообще ничего нельзя сделать.

— А кто самый влиятельный и могущественный человек в МОЗСХО?

— Амабаса Франсуа Ндо. Он генеральный директор.

— Где он находится?

— Предполагалось, что сегодня вечером он должен прилететь из Парижа, — ответила Дара.

— Из какого он племени? — спросил Чиун.

— Но ведь не станете же вы обращаться к генеральному директору, как к рядовому члену племени, — ответила Дара.

— И все же, из какого он племени? — настаивал Чиун.

— Я действительно не знаю.

— Мы это выясним, — сказал Чиун.

— Вы никогда не должны обращаться к генеральному директору, как к представителю племени, — сказала Дара. — Таким путем вы ничего не добьетесь. Он просто велит своим телохранителям вышвырнуть вас из комнаты и, что вполне возможно, даже через окно. Он очень гордый человек.

— Вы просто приготовьте нам материалы открытия доктора Ревитса, а о том, чтобы убедить Ндо, мы позаботимся сами, — сказал Римо.

— Вы имеете в виду антииммунные молекулы феромона? — переспросила Дара.

— Верно. Именно их, — ответил Римо.

— Совершенно верно, — подтвердил и Чиун.

В конце концов, предполагалось, что они — ученые.

Амабаса Франсуа Ндо услышал, как его пилот с гнусавым английским акцентом объявил, что дипломатический самолет МОЗСХО идет на посадку в Международном аэропорту Кеннеди. Амабаса сжег тонкий ломтик шатобриана перед изображением бога Га, деревянной статуэткой, изготовленной из первой ивы, поваленной первой бурей сезона дождей. Добрый Га защищал человека в опасные времена. Добрый Га обратил взгляд на мальчика племени инути и сделал его большим человеком, сделал его генеральным директором международной организации.

Ндо всегда имел при себе изображение Га. Он взял его и в Сорбонну, когда был юным и бедным и жил на нищенское пособие, выделяемое французским колониальным правительством.

Его послали учиться в школу, и там он присоединился к революционному движению за изгнание Франции с земель инути. Французы проложили для инути дороги, учредили для инути полицию, построили больницы для инути и дали законы и право землям инути. Но французы жили в больших домах, а инути — подавали им напитки на прохладных белых верандах, и неприкасаемые, холодные, белые дамы присматривали за прислугой.

Когда Амабаса Франсуа Ндо молодым человеком отправлялся в Париж на учебу, у него было две честолюбивых мечты. Стать начальником полиции и обладать одной из таких вот холодных белых женщин.

Второе желание исполнилось через семь минут после того, как он снял дешевую комнатку в Париже. У него даже не хватило времени распаковать свои вещи. Дочка индустриального магната, твердо решившая покончить с расизмом во всем мире, вошла в комнату Амабасы, призывая к единению против людей, которые, как сообразил Ндо, весьма напоминали ее папашу.

Она излагала свои взгляды, раздеваясь и раздевая Амабасу. Таков был ее излюбленный способ борьбы с расизмом. К несчастью Ндо, как и всем остальным африканским студентам, которые встречались самоотверженной девушке, потребовались инъекции пенициллина, чтобы избежать опустошительных последствий единения с молодой женщиной.

Амабаса надеялся, что осуществление первой его мечты окажется более приятным. Но он отказался от нее, когда увидел, как живут полицейские в сравнении с жизнью дипломатов. Ндо обладал способностью предвидеть, куда ветер дует, и скользить по течению с развернутыми парусами. Кроме того, он обнаружил у себя умение есть в дорогих изысканных ресторанах и особенно ловко произносить речи на публике.