— И сколько их общим счетом?

Девушка принялась считать, отмечая стволы кончиком пальца.

— Десять.

— И если я был избран согласно Закону девяток, то сколько на самом деле должно быть таких деревьев?

— Девять… Одно лишнее!

Алекс кивнул.

— Чтобы застава отворилась, чтобы ее смог открыть избранник Закона девяток, чтобы его кровь сумела сработать, чтобы перед ним отключился защитный механизм и так далее — одно из этих деревьев надо убрать. Если помнишь, в свое время я так и сделал на том пейзаже.

Джекс насупилась:

— И какое именно дерево прикажешь убирать?

— То самое, которое нарушает композицию. Видишь, как все просто? — Алекс постучал пальцем по одному из деревьев. — Вот оно. Прямо глаз режет. Если ты, конечно, художник. Я-то приметил эту особенность с самого начала, едва увидел рисунок, а вот Раделл Каин ни черта не понял, потому что у него вообще нет художественного вкуса. Зато лорд Рал, нарисовавший этот пейзаж, был настоящим мастером.

— Ты хочешь сказать, что надо стереть вот это дерево… и тогда застава распахнется?

— Готов собственную голову заложить.

Джекс огляделась.

— Давай попробуем.

Они вместе принялись стаскивать трупы в круг, сваливая их друг на друга. Белый песок стал алым, обильно напитавшись кровью, что сочилась из мертвецов. Поверх всей кучи они бок о бок выложили тела Раделла Каина и Седрика Вендиса, чтобы людям на той стороне было на что посмотреть.

Смочив подушечку большого пальца собственной кровью из раны на левой руке, Алекс затер ненужное дерево и после этого вставил лезвие кинжала в щель.

По пещере поплыл могучий гул, над песком вспыхнул свет, окутав гору трупов звездочками искр, и тела в мгновение ока исчезли. Никакой ряби в воздухе, танцующих огненных спиралей и прочих чудес. Лежали на земле трупы, и их не стало. Песок снова был безупречно бел.

Молодые люди оглядели друг друга. Чужая кровь пропала. На одежде, руках и лицах осталась только своя.

Внезапно оказавшись наедине, они секунду смотрели глаза в глаза, затем шагнули навстречу и обнялись, даря друг другу поцелуй, наполненный радостью и облегчением.

Усевшись на песке в лучах мягкого солнечного света, что лился сквозь пролом в своде пещеры, Джекс сказала:

— Ты и впрямь Александр — защитник людей. Оправдываешь собственное имя…

Они еще молча посидели обнявшись, впитывая тишину и покой.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — наконец промолвил он.

Джекс, прислонившая голову к его плечу, вскинула глаза.

— Уверен?

Алекс печально кивнул.

— Ты думаешь, что твоя роль еще не сыграна до конца. И что ты сама — защитница своего народа.

Одинокая слеза скатилась по щеке Джекс. Девушка сглотнула и отвела взгляд.

— Я бы не влюбился в тебя, если бы ты была человеком, готовым махнуть рукой на соплеменников, не дав им шанса хотя бы чуть-чуть приспособиться к самостоятельной жизни.

К ней вернулась улыбка:

— Ты правда так думаешь?

— Не-а… — прошептал он.

— Но все же понимаешь, почему я должна…

Он кивнул, еле находя силы для ответа.

— Пусть даже у меня разорвется сердце после твоего ухода, я знаю, что не имею права останавливать тебя.

Потеревшись лицом о плечо Алекса, она накрыла его щеку ладонью.

— Это ненадолго. Обещаю. — У нее задрожали губы, и девушка поспешила сморгнуть слезы. — Вернуться надо — я не могу упускать шанс, который ты только что нам подарил. Ты спас наш мир, но только в том случае, если мы будем действовать без проволочек. Я должна многое организовать, чтобы нам удалось нанести удар в самый подходящий момент.

— Я знаю. — Алекс отвернулся, не в силах больше этого выносить.

Джекс протянула руку, заставляя его взглянуть в лицо.

— Обещаю: я вернусь, как только смогу. Отныне моя жизнь стала твоей. Даже если меня нет рядом, я все равно твоя. Отныне и вовеки.

Слезы струились по щекам Алекса, пока он целовал и целовал ее, желая, чтобы эта минута никогда не кончалась.

Алекс в одиночестве брел по лесу, где с недавних пор был хозяином. Слезы смешивались с водой тихого дождя, словно само небо хотело сочувственно коснуться его лица.

Все, что случилось — да и случилось ли? — казалось нереальным, сюрреалистичным…