— Нельзя допустить, чтобы по его вине в научном коллективе установилась атмосфера подозрительности.

— Такого не случится. Я сумею ограничить его контакты с остальными сотрудниками.

— Это было бы лучше всего.

Доктор вынул записную книжку и сделал в ней пару пометок.

— Вернемся к тому, из-за чего мы все сегодня здесь собрались, — продолжил он после короткой паузы. — Мне не терпится узнать, как кое-кто будет отзываться о наших последних открытиях… Я полностью изолирован от мира и рассчитываю на вас: вы ведь будете сообщать мне обо всем, что говорится в наших кругах? Как, например, отреагирует профессор Вальберг из Берна? Или наши друзья в Баварии? Кое-кто, несомненно, попытается дискредитировать наш проект.

— Само собой.

— Хотелось бы знать, кто именно. Не то чтобы это имело какое-либо значение. Большинство из них — шарлатаны, лишенные всякого влияния. И все же мне хотелось бы знать.

— Договорились, мы будем держать вас в курсе.

— Нам важно знать своих врагов. Вскоре нам потребуется смена. Как мне кажется, политики отступаются от нас. Сталкиваясь с трудностями, они боятся нас поддерживать. Пора прощупать почву, чтобы понять, на кого мы можем рассчитывать. Проверьте свои контакты повсюду, конечно, как можно незаметнее. Прежде всего это относится к нашим ученым соратникам в Академии естественных наук, Deutsche Akademie, [37] в тосканской Accademia del Cimento [38] и в Бельгийской Королевской академии.

— Среди членов International Society for Philosophical Enquiry [39] у нас тоже есть союзник.

— Отлично. Затем пройдитесь по всем деловым объединениям, которые особенно к нам благосклонны: Совету по международным отношениям, Бильдербергскому клубу, Трехсторонней комиссии, Богемскому клубу, Римскому клубу и, разумеется, «Blue Anthill». [40] Ну а из тех, кто особенно нам близок, стоит рассчитывать на «Stella Matutina», [41] Теософское общество и, конечно, наших друзей из Коллеж де Франс…

— Все предусмотрено, и мы уже этим занимаемся. Как говорят масоны, речами земля полнится. [42] Если желаете, мы обратимся к нашим связям среди масонских мастерских высших степеней.

Вэлдон пожал плечами:

— Друг мой, масоны давно сошли с дистанции. Стремясь во что бы то ни стало вести двойную игру, они проигрались в пух и прах: теперь им никто не верит ни в политических, ни в эзотерических кругах. Хотя, если вы обратились к ним, это не беда… А впрочем, пусть предаются своим гуманистическим мечтаниям.

Никто не решился ему возразить.

— Что же касается других, более узких сообществ, я, конечно, возьму на себя INF [43] и Менсу. [44]

Все согласно кивнули.

— Ладно. До меня дошли слухи, что кое-кто из членов распущенного братства «Врил» сейчас создает новую группу. Какое место они займут? Есть ли у нас надежда убедить их участвовать в реальных научных исследованиях? Теперь, когда мы избавились от Крона, было бы неплохо заполучить те огромные ресурсы, которыми пользовалась его группа.

— Я этим как раз занимаюсь, — заявил один из его собеседников.

— Великолепно. Не стану вас больше задерживать. До Европы путь неблизкий. Вы знаете, что вам предстоит еще сделать. Я хочу, чтобы все посвященные знали: «Summa Perfectionis» приблизилась к финальной стадии и ей вот-вот откроется «Secretum Secretorum». [45] А поскольку вы занимаете различное положение на всех уровнях сложной эзотерической среды, я уверен, что вас станут слушать и вы будете услышаны. Друзья мои, да хранит нас монада!

Около полудня Маккензи был на площади, куда выходит улица Турнель, прямо напротив «Пасс-Мюрай». Он встал в стороне, прислонившись к воротам, и вздохнул, глядя на зеленый фасад книжного магазина на другой стороне маленькой площади.

Ари не приходил сюда вот уже несколько недель. Если честно, он заставлял себя держаться подальше, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. А еще он знал, что сегодняшний приход не станет исключением. Возможно, потребность видеть ее мучила его сильнее, чем в другие дни.

Огромное огненное августовское солнце затопило все пространство, заставляя прохожих без очков хмуриться и наклонять голову. Сверкающий квартал Бастилии встречал летних туристов с распростертыми объятиями. В окнах отражались ослепительные всполохи светила в зените. Было жарко и душно. Вокруг царило оживление, все было открыто, шумело и переливалось разными красками. Но внимание Ари было сосредоточено на одной точке. На одной двери.

И вскоре Лола показалась на пороге книжного магазина. В тот же миг у Ари перехватило горло, по спине пробежала дрожь. Он стиснул кулаки, глядя, как она расставляет на стенде почтовые открытки.