Она была живой. Она, единственная, связывала его с действительностью. Он уже собрался рискнуть и узнать от нее страшную правду, но последовавшая фраза заставила его замолчать.

— Прости, что я так скверно поступила. Мне ни до кого не было дела. Я решила, что ты валяешь дурака, потому что я влюбилась в Ли. — Она говорила без какой-либо подчеркнутости или намека на вызов. Глаза у нее были такие же искренние, как и ее слова.

— В самом деле?

— Я думаю, да. — В ее голосе слышались сдержанная удовлетворенность и мягкость. Раньше он этого у нее никогда не замечал.

— Почему?

Аманда заколебалась и, наконец, рассмеялась.

— Я не могла бы тебе этого сказать, если бы ты не был собой, — ответила она. — Я имею в виду, если бы я тебя так хорошо не знала, а я знаю тебя почти как самое себя. Ведь он похож на тебя.

— Разве?

— По-моему, даже очень. Кроме одного, но очень важного обстоятельства.

— Какого же именно?

Она опять посмотрела на него, и ее юное лицо сделалось каким-то грустно-застенчивым.

— Он меня так любит. Он старается для меня, как может, но все эти разговорчики и сплетни вынуждают его таиться, и он от них глупеет, прямо как выпускник или деревенщина, в общем, что-то вроде того. А он великий человек, ты знаешь, как он блестящ и одарен, да и просто неотразим.

Она оборвала себя и покачала головой.

— Не стоит больше о нем говорить. Ведь это не в твоем вкусе, а события так стремительно развиваются. Я сама себе отвратительна, меня это застигло врасплох, но я сказала тебе правду. Да, именно, застигло. Расскажи мне про Энскомба.

— Его убили.

— Что? — Она впилась в него взглядом. — Но это невероятно! И кто же?

— Я не знаю.

Аманда обхватила руками колени и уткнулась в них подбородком. Ее овальное лицо вдруг как-то уменьшилось и стало расстроенным.

— Конечно, я не вправе судить об этом деле, — неожиданно сказала она, — потому что не знаю всех подробностей.

— Моя дорогая, — с намеренной почтительностью начал Кэмпион. Он еще не оправился от удара, поразившего тайную, забытую часть его души куда сильнее, чем разум. — Хотел бы я тебе сказать, если мог.

— Но ты не можешь, — отрезала она. — Ты дал присягу и все. Мне нечего тебе возразить. Я хорошо знаю, что ты действуешь по секретному приказу. Иначе я не совершила бы этот непростительный поступок и позволила Ли пригласить нас, не сказав ему, что ты чем-то занят в городе. Ты уверял меня, что это крайне важно. Ну, ладно, хватит.

Кэмпион стоял к ней спиной и не осмеливался повернуться.

— Давай посмотрим, — коварно произнес он, — давно ли мы знакомы с Ли?

— Ты имеешь в виду, давно ли я знаю Ли, — возразила Аманда. — Ты знаком с ним три дня, и тебе это прекрасно известно. Я приехала сюда из Делла работать над новым видом вооружения для самолетов «Серафим». В Институте был человек, с которым мы должны сотрудничать. Тогда я и подружилась с Ли.

Она говорила невнятно, избегая важнейших дат, решил Кэмпион и усомнился, имеет ли смысл настаивать на дальнейших расспросах. К счастью, она невольно помогла ему.

— Говорил ли ты кому-нибудь об эпизоде в больнице?

— Нет.

— И я нет. Я пришла к выводу, Алберт, что Энскомб тоже не говорил. Представь, что мы придерживались нашего первоначального плана. Если ты помнишь, его суть заключалась в том, что я привожу тебя в Коачингфорд в субботу вечером прямо к лондонскому поезду. Это было сразу после того, как к тебе пришла телеграмма, она ждала тебя по возвращении. А вчера я собиралась забрать тебя на той же станции, когда ты вернешься. Сегодня за обедом я весьма туманно сообщила о причине нашего опоздания, но вокруг царила такая суматоха и никто не придал этому значения. Если бы их что-то насторожило, мы могли сказать о лопнувшей шине. Ты согласен?

— Отлично, — с сомнением в голосе отозвался он и стал ждать, когда она снова заговорит.

— Как ты добрался до Коачингфорда? — поинтересовалась она наконец.

Он пожал плечами, и она мрачно кивнула.

— Вот так, — сказала она. — Хорошо. Это вернется как-нибудь само собой. Мне не нравится вся история с Энскомбом. Она ужасна. А мы как раз подумали, будто он что-то знал.

Кэмпион повернулся к ней.

— Почему ты решила, будто он что-то знал?