— Полагаю, что так.

— Семь поколений нашей семьи занимали этот пост, — сурово заметила она. — Если вы не поймете, чем могла обернуться для него эта отставка, то вы просто не сумеете оценить, о чем я говорю.

— Он понимает, — торопливо вставила Аманда, — он страшно устал и расстроен. Алберт, умоляю тебя, сними этот жуткий плащ.

Он безропотно повиновался ей и осознал, что мисс Энскомб внимательно разглядывает его мятый, потертый костюм и несвежую рубашку. Господи, какой во всем этом смысл? Старая дама раздражала его своей чудовищной чопорностью при сильнейшей буре. Почему она продолжает болтать о пустяках и никак не перейдет к делу? О чем знал Энскомб? Неужели ей не ясно, что она теряет время даром? Ему хотелось заставить ее выложить факты, и только он собрался прямо заявить ей об этом, как она вновь заговорила.

— Когда мой брат опять неожиданно разбогател, меня это не удивило, — сказала она. — Я уже знала, что все идет не так, как надо. Мы, мистер Кэмпион, принадлежим к сословию, в котором деньги случайно не появляются, разве что по наследству. Некоторое время брат был почти счастлив, но мало-помалу стал заметно меняться. Его мучила совесть.

Кэмпион пристально посмотрел на нее. Как ни был он поглощен своими мыслями, его все же задела трагическая суть ее рассказа. Он отчетливо, с болезненной ясностью увидел ее мир. Увидел ограниченного, самодовольного старика, держащегося за унаследованные привилегии при шторме, падающих акциях, растущих ценах, увеличивающихся налогах, что ни день ползущих по городу слухах, подзуживании, старой одежде, торговцах, ждущих уплаты долгов и бессмысленном стремлении хоть на чем-то сэкономить.

— Что же он сделал? — спросил он, почувствовав, что она испугалась.

— Я не вполне уверена. — Теперь, завладев его вниманием, она держалась проще и дружелюбнее. — Появилась какая-то исследовательская компания, и пошли разговоры о лицензиях. Долгое время я боялась об этом и думать, но теперь, когда брат мертв, полагаю, мне необходимо рассказать вам все. Я боюсь, мистер Кэмпион, что бедный Роберт продал свою честь и свое доброе имя. Я думаю, что он воспользовался своим положением Секретаря у Мастеров и на каких-то основаниях предоставил пещеры под Лошадью для контрабанды. А потом, позднее, я решила, что он передумал и намерен искупить свой грех. Я не знаю, как он погиб. Если то была случайность, значит, сюда вмешалось Провидение, но, если он покончил с собой или, если его убили, меня это ни капли не удивит. Я пережила несколько войн и прекрасно понимаю, что мир полон жестокими людьми.

Кэмпион ощутил, как сжались его челюсти. Это была правда. Это был прорыв. По крайней мере, настоящий прорыв, если у него сейчас хватило ума это понять.

— Контрабанда чем? — полюбопытствовал он.

— Я не знаю. Я могу только догадываться, — напомнила ему она. — Но вот мистер Файберг один или два раза заходил повидаться с Робертом. Это было весной тридцать девятого, когда брат сильнее всего нуждался в деньгах. После его ухода Роберт завел разговор о Лошади и о контрабанде, которой в ней занимались в семнадцатом веке. Он, конечно, упомянул о контрабанде лишь однажды, но я этого никогда не забуду. Мистер Файберг приходил к нам еще дважды, но все Это было до войны. С началом войны он исчез. Я как-то вспомнила о нем, потому что он иностранец, но брат твердо ответил мне, что «мы его больше не увидим».

— Получал ли потом ваш брат деньги?

— Да, — ответила она, — получал, уже когда его начала мучить совесть.

— И давно это было?

— Нет, — она осеклась, сразу утратив уверенность. Мисс Энскомб молчала, и он чуть было не пришел в отчаяние, как вдруг она с извиняющейся улыбкой добавила еще несколько слов, от которых он воодушевился, и в нем зажглась надежда.

— Я не должна вводить вас в заблуждение, — промолвила она, — думаю, что совесть его особенно не мучила, пока он не услышал о пятнадцати.

— Пятнадцати? — Его голос дрогнул, и окончание слова он произнес шепотом.

Она не заметила, как он это сказал.

— Вероятно, тогда он и увидел свою ужасную ошибку. По-моему, после этого он сделал все, что мог. Он решил уйти с поста Секретаря. Снял со своего счета в банке все до последнего пенни, и вчера, когда вы довезли его до дома, эти деньги были при нем. Сегодня утром мне позвонил его банковский менеджер и сообщил по секрету, что Роберт дал указание превратить все свои ценные бумаги в наличные. Он хотел получить эту сумму как можно скорее.

— Поразительно! — воскликнула Аманда, не ощутив ловушки, а когда почувствовала ее, уверенно сказала: — Я имею в виду, что это совершенно непохоже на самоубийство. Мне кажется, он решил чистосердечно во всем признаться.

— Да, — мисс Энскомб не оскорбило предположение девушки. Она явно была невысокого мнения о своем брате. — Вполне возможно. Я также допускаю, что он хотел вернуть их кому-то еще. Мы этого никогда не узнаем, и я предпочитаю быть милосердной.

Кэмпион больше не слушал, что они говорят. В ушах у него звенело одно-единственное слово, неуловимое и мучительное, ключ ко всей этой безумной загадке и ее символ.

— Завтра пятнадцатое, — глуповато вставил он.

— Я не ссылалась на это число, — с искренней убежденностью возразила ему старая дама, — и не знаю точно, что связано с пятнадцатым, но это не день месяца.

— Откуда вам известно? — Даже сейчас он не поверил ей. Напряженность еще сохранялась, нервы у него были натянуты, и он знал, надо торопиться.