Хинчклиф кивнул Мэйли.

– Как вы знаете, – начал Мэйли, – мы регулярно прогоняем образцы ДНК через антивирусную базу данных на случай выявления заражения.

Рикмен внимательно смотрел на него. Почувствовав взгляд Хинчклифа, повернулся к нему, но тот сидел с каменным выражением лица.

– Криминалисты получили точное соответствие, инспектор… с твоим ДНК-профилем, Джефф. – В голосе Мэйли прозвучало горькое сожаление. Рикмен продолжал смотреть на старшего инспектора.

– Идеальное совпадение, – сказал Хинчклиф.

– Это какая-то ошибка. – Рикмен прокрутил в голове события и свои действия за последние двадцать четыре часа, отчаянно пытаясь понять, где он допустил нарушение.

– Никаких ошибок.

Мэйли заговорил громче:

– Мы подумали, может, ты, когда осматривал место преступления, случайно оставил эту улику.

– Я лично проверил журнал регистрации, – сказал Хинчклиф, кладя на стол две прошитые тетради. – Запись о том, что ты побывал хотя бы где-либо поблизости, отсутствует. У тебя же как-никак репутация, инспектор! Ты, как положено, дал возможность криминалистам выполнить работу без своего вмешательства.

– Все верно, – подтвердил Рикмен спокойным голосом, хотя чувствовал себя препаршиво. – Меня там не было. Ни вчера, ни когда-нибудь еще.

– Тогда каким образом твоя кровь попала на одежду жертвы?

– Понятия не имею… – Рикмен лихорадочно соображал: «Что, черт возьми, происходит?» Внезапное воспоминание: старая церковь, запах ладана, кровавое жертвоприношение. – Несколько дней назад я сдавал кровь, – сказал он, стараясь подавить нотки безысходности в голосе. – Возможно…

– Ты предполагаешь, тебя подставляют, инспектор? – Хинчклиф не скрывал скепсиса.

Рикмен ответил ему злым пристальным взглядом.

– Ты можешь это как-то объяснить? – требовательно спросил Хинчклиф. – Последние полгода ты работал на операции «Безопасные улицы», и что же, ты полагаешь, что один из несовершеннолетних разбойников решил тебе отомстить?

Все пришедшие Рикмену в голову объяснения еще больше усугубили бы его вину, поэтому он не сказал ничего.

– Отправляйся домой, – приказал Хинчклиф.

– Вы временно отстраняете меня? – задал вопрос Рикмен.

– Мы можем обойтись без ненужной огласки, – ответил Хинчклиф. – У тебя серьезно болен брат.

– Как быстро разносятся новости, – прокомментировал Рикмен, не в силах скрыть горечь в голосе.

Хинчклиф поднял бровь:

– Это полицейский участок. Сделать личный звонок отсюда все равно, что разместить его содержание на сайте в Интернете: через считанное время все кому не лень будут обсуждать и высказывать свое мнение. Поскольку пресса проявляет к делу повышенный интерес, ты вынужден будешь проводить время со своим братом. Я лично возьму на себя управление и контроль на период твоего «отпуска».

– А все-таки проверьте сданную кровь, вдруг что-то пропало, – попросил Рикмен.

Терпение Хинчклифа иссякло, он встал.

– Я расследую это… событие так же тщательно, как я проверяю каждую версию следствия, – сказал он. – Ну а тебе тем временем придется побыть дома.

Рикмен стащил себя со стула, остро чувствуя каждый натруженный мускул и каждую минуту недосыпа.

Грейс смотрела на него, ее поднятая бровь ясно говорила: «Ну, я жду».

– Мою ДНК обнаружили на одежде жертвы, – сказал Рикмен.

Грейс мигнула и положила вилку с куском на тарелку:

– На ней вообще не было никакой одежды.

– Одежду нашли в квартире.

– Но как?…

– Я не знаю, Грейс. – Он хотел сказать больше, но не знал, с чего начать.

Грейс, не отводя взгляда от его лица, спросила:

– Хорошо. Ты не знаешь как. Но ведь должно же у тебя быть какое-то предположение – зачем?

Он начал рассказывать ей о сдаче крови, Грейс слушала не перебивая. Когда он закончил, она повторила:

– И все-таки ты не ответил: зачем?

Рикмен с Фостером переглянулись.

– У меня есть кое-какие идеи, – ответил Рикмен.

– Да-а? А ты посвятил шефа в эти «идеи»?

– Есть вещи, о которых инспектор-детектив с амбициями стать старшим инспектором не докладывает своему начальнику.

– Например?… – Грейс сдерживалась, но он чувствовал ее раздражение и видел холод в глазах.

Он не ответил.

– Что же ты будешь делать? – настаивала Грейс.