Лента автоответчика крутилась. Операторы базы слушали. Томас приподнял четки и посмотрел на распятие, которое покачивалось взад и вперед в его руке.

— Я не знаю, что бесит меня больше — то, чем я являюсь, или моя жизнь, распланированная еще до момента «рождения». Сколько из принятых мной решений были действительно моими? Сколько раз вы вкладывали в мои руки философские и религиозные книги, показывая вашу «поддержку» к проявленному мной мимолетному интересу? Был ли этот интерес порожден моей волей или вашей манипуляцией? Прошло много лет. Вы вряд ли помните такие вещи. Однажды, Карл, ты сказал мне такую фразу: «Когда ты молод, трудно размышлять над ситуацией и давать ей нужную оценку». Интересно, как твое настоящее имя? И как ты сейчас оцениваешь свой вклад в мою жизнь?

Томас позволил четкам выскользнуть из пальцев. Он не хотел смотреть на распятие. И он не привык обходиться без него. Взглянув в окно, он увидел морского пехотинца, который вышел из своей спальни в общую комнату. Майкл плакал.

— Я останусь здесь, — продолжил Томас. — Это мой долг. Я должен узнать правду, чтобы понять вас и найти ответы. Таким уж вы воспитали меня. Возможно, мне удастся помочь моим собратьям — примириться с собой, обрести духовный покой. Я понимаю, что это звучит немного лицемерно. Думаете, только вы замечаете иронию в возникшей ситуации? Но я жил с этим долгие годы. И я пока не могу отказаться от прежней жизни. Не сейчас.

«Не сейчас, — подумал он. — Нужно многое узнать. Почему этим утром они вывели отца из оперативного центра? Что он мог бы сказать? Что Хилл и Кляйнман скрывают от нас? Откуда они получали финансирование для своих исследований? И как объяснить…»

Он снова поднял четки.

— Я не знаю, получите ли вы это сообщение. Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь вновь. Но мне хочется передать вам следующее послание. Я прощаю тебя, Жаклин. Я прощаю тебя, Карл. Знайте, что я молюсь за вас. Молю Бога, чтобы Он сжалился над вами. Трудно сказать, сколько в глазах Господа весит молитва человека без души. Возможно, ничего. Но я помню о вас двоих и о той роли, которую вы сыграли в моей жизни. Мне кажется, что вам потребуется очень много молитв и прощения. Буквально все, что вы можете получить.

Отец Томас печально улыбнулся и тихо добавил:

— Как бы там ни было, я священник. Поэтому я выполняю то, чему меня учили.

Он бросил трубку на рычаг телефона и посмотрел на лик Христа.

«Разве ты не понял, плоть? Ты не имеешь души».

Томас почувствовал озноб. Как же тут было холодно!

Один день! Всего один день может привести к радикальным переменам в мире — для того, чтобы отбросить прошлую жизнь, поставить все с головы на ноги и затем обратно; будто рухнувший на скалы самсонайтовский чемодан из рекламного ролика. Сегодняшний день был именно таким. Джон стал чемоданом. Генерал Хилл, доктор Кляйнман, их бойцы и генные конструкторы оказались стаей великанов горилл.

Джон чувствовал себя выжатым как лимон и сломленным — физически и морально. Прошлую ночь они с Майклом и Джеком провели в разговорах за жизнь, поэтому теперь он едва не засыпал на ходу. Впрочем, были и хорошие новости. Вчерашние порезы и синяки на лице почти зажили. Мышцы его левой руки, которую с игривым совершенством вывернул один из агентов-призраков, лишь слегка пульсировали. Тело восстановило прежний вид. Но только не ум. О! Там царил полный хаос!

«Внезапно все мечты и цели оказались засунутыми в задницу, — подумал Джон. — Жизнь превратилась в загадку, покрытую толстым слоем грязных тайн. Сейчас нужно найти маму, если она еще жива. Боже, неужели она действительно жива?»

Он покачал головой. Хватит ныть! Стянув резинку с конского хвоста, Джон потер виски и запустил пальцы в волосы.

«Отложи вопросы в сторону, приятель. Займешься ими позже, если будет время. Сосредоточься на звонке. Подумай о Саре, о потрясающем субботнем сексе. О том, что ты заставил красивую женщину ждать ментоловых сигарет и смотреть на сварливого голодного кота. Пора объяснить ей свое отсутствие».

Джон знал, что сегодня она не пошла в галерею. Прошлым летом Сара провернула какую-то интригу и получила разрешение не работать по воскресеньям. Вряд ли она осталась в его квартире. По крайней мере, Джон не надеялся на такую удачу. В той мрачной бетонной коробке мог жить только кот — угрюмый и вечно голодный страдалец. «Позвони ей на сотовый. И помни, что вас будут прослушивать».

Он набрал ее номер. На третьем гудке Сара приняла звонок.

— Только не сходи с ума.

— Святое дерьмо! — вскричала Сара. — Куда ты, черт возьми, пропал вчера? И лучше не езди по моим ушам, иначе я сразу оборву разговор.

Джон засмеялся. Он не мог не засмеяться. Сара, благослови тебя Господь. Ты нравишься мне все больше и больше. Хотя этого я пока тебе не скажу.

— Ладно, клянусь говорить правду и только правду, — ответил он.

— Ты знаешь, скольких людей я обзвонила, Джон? Ты знаешь, как много наших друзей разыскивают тебя?

Ой-ой-ой! Она собрала поисковый отряд. «Неужели ты любишь меня? И наверное, ты тоже боишься признаться мне в этом».

— Отмени розыски, милая. Я в порядке. Меня пару раз уронили, но я жив и здоров. За эти полтора дня я узнал кучу интересных вещей.

— Люди так просто не исчезают.

Выискивая нужные слова, Джон обвел глазами помещение. Через окно он увидел, как священник вышел из своей спальни в общую комнату. Там уже собрались почти все «близнецы».

— Я встретил старых друзей.