– Ты не убегала в тот день на реке, – напомнил он беспощадно. – Даже наоборот. И тебе все понравилось, несмотря на то, что до ты была девственницей. Ты смахивала на кобылку, немного нервную и плохо объезженную, которая томится в ожидании жеребца, и все, что ей нужно, так это немного поостыть.

– Не сравнивай меня с кобылой! – яростно вырвалось у Кэтрин, и в голове прояснилось. Теперь она могла мыслить здраво, и ничто не сдерживало ее злости.

– Однако именно это приходило мне на ум всякий раз, когда я видел тебя – длинноногая молодая лошадка с большими темными глазами, слишком норовистая, чтобы ослаблять поводья. Не думаю, что ты так уж сильно изменилась. Ноги не стали короче, глаза все еще темные, и ты такая же своевольная. Мне всегда нравились гнедые лошади, – речь его текла так плавно, что переходила в урчание, – и я всегда мечтал заполучить рыжеволосую женщину.

Чистый гнев сотряс Кэтрин, и она не сразу смогла ответить. Когда же, наконец, дар речи к ней вернулся, ее голос звучал хрипло и дрожал от переполняющих чувств:

– Что ж, на меня не рассчитывай! Советую найти гнедую кобылу, это больше в твоем стиле! Я никогда не соглашусь!

Рул рассмеялся. Кэтрин услышала низкий рокочущий звук, родившийся в его груди. Она подняла сжатую для удара руку, но Рул молниеносным движением перехватил изящный кулачок своей большой жесткой ладонью. Кэтрин попыталась вырваться, однако Рул неумолимо притягивал ее к себе, и, в конце концов, она оказалась настолько близко, что их тела соприкоснулись. Он наклонил голову, и теплое дыхание овеяло ее лицо. Легчайшим движением Рул скользнул губами по ее губам и сказал:

– Именно ты. Ты – моя рыжеволосая женщина. Видит Бог, я достаточно долго тебя ждал.

– Нет… – начала Кэтрин, но ее возражения сразу же оборвались, когда Рул чуть подался вперед. Ровно настолько, чтобы их губы крепче прижались друг к другу. Кэтрин трясло, но она даже не пошевелилась, пока он ее целовал. Казалось, с того момента, как Рул встретил ее утром в аэропорту, она только и делала, что позволяла себя целовать, когда бы он ни пожелал. События развивались по сценарию, который ей никогда и не снился. Ошеломленная Кэтрин поняла, что весь день Рул вел себя словно он ее любовник, и впервые задумалась над мотивами его поступков.

Отсутствие отклика со стороны Кэтрин взбесило Рула, и он грубо сжал ее в объятиях, а его губы стали более требовательными. Ее тело не выдержало такого напора, и она издала приглушенный стон боли. Рул тотчас же ослабил хватку и поднял голову.

– Я забыл, – признался он хрипло. – Лучше нам войти в дом и позаботиться о тебе прежде, чем я снова потеряю голову.

Кэтрин начала было уверять, что сможет сама о себе позаботиться, но, опасаясь, чем это может закончиться, прикусила язык. С притворной покорностью она вытерпела собственнические объятия Рулакогда они входили в дом. Ни Моники, ни Рики не было видно, за что Кэтрин горячо возблагодарила Бога, потому что Рул поднялся вместе с ней по лестнице, не снимая руки с талии девушки. Она с легкостью представила комментарии, которыми могла разразиться любая из женщин, но чувствовала, что прямо сейчас не в состоянии их выслушивать.

Рул пошатнул ее душевное спокойствие… он всегда так на нее влиял. Кэтрин считала себя уже достаточно зрелой, чтобы безэмоционально ему противостоять, однако обнаружила – там, где дело касается Рула, ей далеко до безразличия. Она его ненавидела, яростно возмущалась его поведением… но под всем этим жарким огнем пылало физическое желание, которое мучило ее все время брака с Дэвидом и заставляло ощущать себя так, словно она постоянно изменяет… Рулу, а не собственному мужу! Какая нелепость! Она искренне любила Дэвида и страдала после его смерти, однако… Кэт всегда знала: Дэвид способен унести ее на Луну, но Рул заставил ее коснуться звезд.

К удивлению Кэтрин, Рул покинул ее у двери спальни и направился в собственную комнату. Решив не испытывать свое везение и дальше, Кэтрин быстро вошла к себе и закрыла дверь. Ей очень хотелось погрузиться в горячую воду, чтобы успокоить негодующие мышцы, но единственный санузел с ванной, а не с душевой кабинкой, располагался между спальнями Рула и Моники, а Кэтрин совсем не улыбалось встретиться с кем-нибудь из них. Вздохнув, не скрывая сожаления, она начала снимать платье и даже успела расстегнуть три пуговички, как вдруг раздался короткий уверенный стук в дверь, лишь на долю секунды предваривший вторжение Рула. Кэт резко развернулась и поморщилась от боли.

– Прости, что напугал, – пробормотал Рул. – Я принес мазь.

Кэтрин протянула руку за бутылкой с прозрачной жидкостью и увидела, как взгляд Рула опустился к расстегнутому вороту платья. Ее дыхание тут же стало прерывистым, все тело окутало жаром. Кэтрин протестующе вскрикнула, и Рул посмотрел ей в глаза. Зрачки расширены, лицо напряжено – он явно подобно дикому животному почувствовал реакцию Кэт на свое присутствие. На мгновенье девушка решила, что Рул собирается уступить примитивному зову, но затем с приглушенным проклятием он сунул ей в руку мазь.

– Я могу подождать, – с этими словами он покинул комнату так же внезапно, как вошел.

Кэтрин показалось, что она сейчас рухнет. С трудом добравшись до кровати, девушка с наслаждением опустилась на белое лоскутное покрывало. Если ее спасло не чудо, то она просто не знает, как это назвать!

Тщательно растерев ноги и ягодицы резко пахнущей мазью, Кэт надела ночную рубашку и неловко заползла под одеяло, но, несмотря на усталость, не смогла заснуть в тот же миг. Все, произошедшее за день, проплывало в ее утомленном сознании со сводящей с ума назойливостью.