Когда Рул вернулся домой незадолго до ужина, но достаточно рано, чтобы успеть помыться, сердце Кэтрин мучительно сжалось. Его лицо осунулось от усталости, одежда пропиталась потом и покрылась толстым слоем пыли – еще одно доказательство того, что Рул никогда не уклонялся от дел. Кэт остановила его прежде, чем он успел подняться по лестнице, положив тонкую руку на его грязный рукав.

– Мне стыдно за свое поведение сегодня днем, – прямо сказала она и, не дрогнув, встретила его суровый взгляд. – Я была неправа и прошу прощения. Ранчо никогда не выжило бы без тебя, и я… Думаю, я завидую тебе.

Рул посмотрел на нее сверху вниз, его глаза оставались жесткими и пустыми. Он снял запыленную шляпу и оттер рукавом потное лицо, оставляя на нем полосу грязи.

– Ну, по крайней мере, ты не совсем слепа, – рявкнул он, выдернул руку и взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, двигаясь настолько легко, словно усталость – нечто ему незнакомое.

Кэтрин вздохнула, разрываясь между желанием невесело рассмеяться и взорваться гневом. Она рассчитывала на снисхождение? Пока Рул сердится, никакое извинение его не умиротворит.

За ужином стояла тишина. Моника молчала, Рики хмурилась. Рул никогда не был болтуном, но, по крайней мере, он воздал должное кулинарному искусству Лорны. Покончив с едой, он извинился и исчез в кабинете, с глухим стуком захлопнув дверь. Услышав это, Рики пожала плечами:

– Ну, вот такой он – обычный вечер. Волнующе, не находишь? Ты, наверно, привыкла к развлечениям большого города и здесь сойдешь с ума.

– Мне всегда нравилась тихая жизнь, – ответила Кэтрин, не поднимая глаз от персика, который с аппетитом поглощала. – Мы с Дэвидом мало куда ходили.

«Просто не хватило времени», – с болью напомнила себе Кэтрин. Сейчас ее радовало, что они потратили его, узнавая друг друга, вместо того, чтобы растрачивать драгоценные минуты на пустые развлечения.

Было еще рано, но Кэтрин чувствовала себя усталой. Лорна убрала со стола посуду и сложила ее в посудомоечную машину. Моника пошла к себе, чтобы спокойно посмотреть телевизор. Поворчав еще немного, Рики тоже ушла наверх.

Оставшись одна, Кэтрин не колебалась. Движимая чувствами, нежели разумом, она открыла дверь в кабинет, чтобы пожелать Рулу доброй ночи, но слова замерли у нее на губах, стоило увидеть, что, откинувшись назад в огромном кресле и положив обутые ноги на стол, Рул крепко спит. Бумаги, рассеянные по столешнице, указывали – он хотел поработать, но не смог побороть сон. И вновь при виде Рула сердце Кэтрин екнуло.

Недовольная собой, Кэт начала отступать из комнаты, когда Рул открыл глаза и уставился на нее.

– Кэт, – хрипло проговорил он огрубевшим ото сна голосом. – Заходи.

Ноги, казалось, сами занесли Кэтрин в кабинет, и она поразилась собственной покорности. Рул встал и, обхватив ее запястья, притянул Кэт к себе. Прежде чем она успела предугадать его действия, теплый рот жадно накрыл ее губы, требуя немедленной капитуляции. Дрожь невольного удовольствия пробежала по спине, и Кэтрин позволила Рулу усилить ласку.

– Пойдем в постель, – пробормотал он в ее губы.

На мгновение Кэтрин обмякла, всем телом выражая согласие, но, опомнившись, попыталась оттолкнуть Рула, упершись в широкие плечи.

– Ну-ка, постой! Я не собираюсь…

– Я и так долго ждал, – перебил Джексон и снова легонько ее поцеловал.

– Да неужели?! Ну так, жди дальше!

Он невесело рассмеялся, провел руками по телу Кэтрин и, обхватив за бедра, крепко притиснул к себе, давая ощутить свое возбуждение.

– Вот так, моя девочка. Борись со мной до самого конца. Иди в кровать, Кэт. Мне, прежде чем ложиться, еще кучу дел нужно переделать.

Смущенная его отставкой, Кэтрин не заметила, как выбралась из комнаты. Что происходит? Рул не из тех мужчин, что отказываются от удовольствия… если это не касается ранчо. Конечно, насмешливо сказала она себе. У него же работа. Все остальное может подождать. Ну и прекрасно!

Она зашла на кухню пожелать Лорне спокойной ночи, едва успев до того, как та ушла в собственную двухкомнатную квартирку позади дома, которую Рул оборудовал специально для нее, когда нанял. Потом Кэтрин поднялась по лестнице, с каждым шагом вздрагивая от боли в ногах. Еще одна долгая ванна немного расслабила ее мышцы, и девушка не стала натираться мазью, хотя знала, что утром пожалеет об этом.

Отдернув занавески, чтобы впустить немного лунного света, Кэт бросила одежду на спинку кресла-качалки, стоящего в углу, выключила лампу и заползла в знакомую кровать, чувствуя, что вернулась домой. Не существовало на земле другого места, где она ощущала бы такой мир и покой, нигде больше не могла она так расслабиться.

Но, расслабившись или нет, Кэтрин никак не удавалось уснуть. Рул не выходил у нее из головы, и Кэт ворочалась с боку на бок. Так, значит, он долго ее желал? Неужели его природному высокомерию нет предела? Если он думает, что она покорно побежит в кровать и будет его ждать…