И затих, провалившись в сон. Кэтрин убрала его руку под одеяло. Кондиционер работал на полную мощность, в палате было довольно свежо, и она постаралась получше укутать голые плечи Рула тонкой тканью, а сама пристроилась на стуле возле кровати, вытянув под нее ноги.

– И что теперь? – произнесла Кэт вслух, не отрывая взгляда от суровых черт родного лица, немного смягчившихся под воздействием глубокого сна. Это утро все изменило. Вместо того чтобы снова сбежать в свой уютный безопасный мирок, она сидит здесь, рядом с ним, зная, что теперь уже ни за что его не оставит. Рул ослаблен и ранен и не кривил душой, говоря, что на ранчо понадобится ее помощь, по крайней мере в течение ближайших недель. Одни торги чего стоили, и как бы ни был хорош Льюис, он ведь тоже не супермен. И не может находиться повсюду одновременно. Так что взять на себя ответственность весьма логично. Хотя в глубине души Кэтрин осознавала, что не покинет Рула, даже если в ее присутствии вообще не возникнет нужды.

Кэт не просто влюбилась в Рула под воздействием обстоятельств, она открыла для себя, что любит его уже многие годы. И хотя Дэвида она тоже по-своему любила, то чувство блекло в сравнении с ураганом эмоций, что вызывал у нее Рул. Первая любовь оказалась настолько безудержной и яростной, что по младости лет Кэтрин испугалась и сбежала. Ее самообладание и уверенность в себе были почти низведены на «нет», мешая принять очевидное и поверить, что она действительно влюбилась. До сих пор Кэт пугала неистовость испытываемых ощущений. И снова захотелось сбежать из-за сомнений в том, что сможет получить от Рула хотя бы малую толику той же безграничной любви в ответ.

Наблюдая за ним сейчас, Кэтрин приняла для себя весьма болезненное решение, с иронией размышляя о том, что или она вышла на новый уровень зрелости, или окончательно сошла с ума, раз готова на подобное безрассудство. Но, как бы ни был велик риск, она собиралась остаться на ранчо. Ведь, что бы ни делала, любовь по-прежнему жила в ее сердце. То, что Кэт продолжала любить Рула столь же отчаянно, как и в юности, выходило за рамки разумного, однако она любила, и ее чувства с течением времени ничуть не ослабли.

Безотчетно обежав взглядом небольшую тускло-освещенную палату, Кэт наткнулась на черный предмет, настолько знакомый, что у нее перехватило дыхание. Откуда здесь могла взяться шляпа Рула? Насколько ей помнилось, в самолете той не было, но вот она здесь. Может, ее принес Льюис? Или Рул даже в беспамятстве не пожелал с ней расстаться? По правде сказать, значения это не имело, однако последнее предположение вызвало у Кэтрин улыбку.

Каждая шляпа Рула выглядела так, будто побывала в зоне стихийного бедствия, – худшего вида головного убора она не встречала больше ни у одного мужчины. Кэт понятия не имела, что Рул делал, чтобы добиться подобного эффекта, хотя сильно подозревала, что просто-напросто топчет сию вещь ногами. Всякий раз, когда ему приходилось покупать новую шляпу – что он делал крайне неохотно, – уже через неделю обновка приобретала знакомую потрепанность и теряла форму, точно по ней пронеслось спасающееся паническим бегством обезумевшее стадо коров. На глаза навернулись слезы, когда Кэтрин потянулась к пыльному потертому убору и прижала его к груди.

Она поставила бы под угрозу свое будущее, если бы вовремя не остановилась. Сегодня Кэт поняла, что Рул так же уязвим, как и любой другой человек. Несчастный случай или авария без труда могли отобрать его в любой момент, и тогда у нее ничего бы не осталось, кроме горьких сожалений на тему «а что было бы, если…»? Рул предложил ей выйти за него замуж. Она не знала, как к этому относиться. Чувствовала себя слишком смущенной и расстроенной, чтобы строить столь далеко идущие планы, но с побегами покончила навсегда. В прошлый раз это ничего не решило. Кэтрин без конца думала о Руле, в голове постоянно теснились воспоминания, превратившиеся в некое подобие психологической завесы, через которую, словно сквозь призму, она рассматривала каждого нового знакомого. Кэт любила Рула. Пришло время посмотреть правде в глаза и принять то, что несет это чувство, будь то боль или наслаждение. Если она что и выучила за прошедшие восемь лет, проведенные вдали от Рула, так это то, что никогда не сможет его забыть.

Рул вел себя, точно ангел. Из него получился на редкость идеальный пациент – покладистый, терпеливый и послушный, как ягненок… когда Кэтрин находилась рядом. Она и не подозревала, чем обернется данное ему обещание никуда не уходить, пока к ним в палату не пришла медсестра, чтобы измерить пульс, давление и проверить общее самочувствие больного. Глаза Рула мгновенно открылись, полыхнув диким огнем, и он попытался сесть на кровати, но приступ головной боли заставил его со стоном откинуться обратно на спину.

– Кэтрин? – хрипло позвал он.

– Я здесь, – тут же отозвалась она и, вскочив со стула, взяла его за руку, крепко переплетясь с ним пальцами.

Рул впился в нее слегка мутноватым напряженным взглядом:

– Не уходи.

– Ну что ты, конечно, нет. Я ведь обещала, что останусь, помнишь?

Он облегченно выдохнул и расслабился, снова смежив веки. Медсестра нахмурилась и, склонившись к нему, спросила:

– Мистер Джексон, вам известно, где вы находитесь?

– В вашей чертовой больнице, – проворчал тот.

Медсестра, пухленькая брюнетка с выразительными карими глазами, сочувственно улыбнулась Кэтрин:

– Каждый час кто-то из персонала будет заходить к вам, чтобы убедиться, что больной просто спит, а не впал в кому. Это, безусловно, лишь обычные меры предосторожности, но всегда лучше подстраховаться.

– Не говорите так, будто меня тут нет, – недовольно пробурчал Рул.

Медсестра снова многозначительно взглянула на Кэтрин, а та закатила глаза к потолку. Затем сжала пальцы Рула и мягко пожурила: