Сама мама Теодора, кстати, очень красивая женщина: высокая, мускулистая, с большой… ну, вы поняли, и миловидным личиком юной девы, встречала нас на перроне в одежде… кхе… да не было на ней никакой одежды. Бедного Батона аж чуть удар не хватил, он весь наш разговор так и простоял столбом, пялясь на прелести женщины, и только кончик хвоста (который почему-то торчал дыбом) нервно подергивался. Надо заметить, что на этот раз наш проводник не уходил с платформы, а все время стоянки поезда простоял рядом с вагоном, внимательно за нами наблюдая, как, впрочем, и другие проводники. Не знаю, чего они боялись, но, по разговору с матерью молодого оборотня, я ничего подозрительного не заметил, как и многие родители, она интересовалась успехами своего сына, а мода на одежду… так она везде разная и оборотням вообще не больно-таки и нужна.

Вот, собственно говоря, и все, что я могу рассказать о моей поездке. Детишек развез, и поезд наконец-то уносил меня в мой родной мир, такой привычный и не магический. Наконец-то я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия и хотя бы на месяц окунуться в привычные серые будни. Хотя, с другой стороны, присутствие Батона не даст мне окончательно об этом забыть, но в то время я надеялся на лучшее, и настроение мое поднималось с каждой минутой. Вагон был абсолютно пустой, так что мы ехали в тишине и гордом одиночестве. Правда, один раз через наш вагон прошли два мальчика и девочка в незнакомой мне форме, и они даже на мгновение остановились перед открытой дверью нашего купе, с удивлением смотря на Батона, пившего в это время чай с самым сосредоточенно-задумчивым выражением своей морды, однако от предложения присоединиться вежливо отказались.

– Кстати, не знаешь, из какой они школы? – спросил я Батона, задумчиво провожая взглядом детишек.

Кот отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел на меня: мол, а что это я интересуюсь?

– Да так. – Я махнул рукой. – Герб у них больно занятный, аж четыре зверя и буква почему-то на нем русская «эн», ну, или английская «эйч». Хотя, с другой стороны, какая разница.

Кот согласно кивнул.

Родной мир встретил меня по-летнему солнечным небом и полуденной жарой. Я все гадал, куда прибудет наш поезд, ибо не мог представить себе его подъезжающим к обычному вокзальному перрону. Впрочем, так оно и оказалось. Минуту назад наш состав ехал среди сельских полей с пасущимися на них единорогами, миг – и уже за окном мелькает знакомый индустриальный пейзаж, достойный картины о постапокалиптическом будущем. Если кто не понял, то наш поезд прибывал на один из путей полуразрушенного завода, что находился на окраинах моего родного города. Я попрощался с проводником, который сказал, чтобы я не опаздывал на обратный поезд и что он будет ожидать меня здесь точно в то время, что указано на моем билете, после чего мы с Батоном покинули ставший уже родным вагон.

– Ну что ж, вперед. – Я вдохнул налетевший ласковый ветерок, полный запахов стали, бетона и подтаявшего на солнце гудрона, и, подхватив сумку, решительно направился к городу.

Дом, милый дом.

Жара стояла просто сумасшедшая. Сторож Михеич развалился на потертом пластиковом стуле в тени, отбрасываемой полуразрушенным зданием заводской конторы, рядом с которым приютился покосившийся вагончик его сторожки. Вчерашний день удался на славу, так как они с Григорьичем нашли в завале мусора целую бухту медного кабеля, вероятно выкинутую туда еще в благословенные годы социализма и которую успешно миновало зоркое око цветметчиков, которые то и дело делали набеги на полузаброшенные цеха завода. Бухта потянула аж на триста килограммов, и пришлось делиться с Григорьичем, ибо вывозку и сдачу данного цветмета пришлось осуществлять при помощи его старенького «москвичонка», объезжая пост ДПС по полям. Впрочем, даже после этого денег получилось вполне нормально, хотя Анькин Васька, что держал данную контору, конечно, принаглел…

Михеич тяжело вздохнул и, отхлебнув глоток холодного пива, подумал, что отмечание успешной сдачи очередным возлиянием явно было излишним, хорошо еще хоть у его бабки вчера разболелась спина и она не пришла вечером его проведывать, иначе досталось бы им с Григорьичем по первое число.

Раздавшийся громкий лай Рекса – его сторожевой собаки неопределенной породы, а по определению того же Григорьича, мнящего себя великим знатоком всего и вся, помеси сенбернара с пуделем, – заставил Михеича вынырнуть из ленивой полудремы и с кряхтеньем подняться с кресла.

– Кого это там черти принесли? – пробубнил он, направляясь к воротам.

Рекс уже был у него лет семь и назубок (причем в прямом смысле) знал не только всех окрестных мальчишек, но и большинство любителей поживиться различной халявой на территории некогда градообразующего предприятия, а посему так остервенело лаял довольно редко, в основном когда действительно видел кого-то незнакомого.

Он отцепил Рекса и, предусмотрительно взяв его на поводок, открыл калитку – действительно, кто знает, кого тут носит. Вполне возможно, что кто-то решил поживиться остатками кабелей в цехах, а может, просто какие незнакомые детишки, приехавшие в гости к родственникам, захотели поиграть в войнушку в пустых зданиях бывшего завода. Однако рисковать не стоило, а посему Михеич прихватил с собой старенькую двустволку, которую реально можно было использовать лишь как шумовое оружие, ибо патроны начальство выдавало исключительно холостые.

Выйдя из калитки, он неторопливо направился в сторону козлового крана, следуя за бегущим чуть впереди Рексом и с унынием оглядывая окружающие его пейзажи. Он еще помнил то время, когда заброшенные цеха и погрузочные площадки кипели жизнью, а туши мостовых кранов день и ночь громыхали по рельсам, загружая продукцией бесчисленные вереницы составов. Пес неожиданно резко встал, угрожающе зарычав и заставив Михеича оторваться от сладких воспоминаний рабочей молодости.

– Тихо, мальчик, тихо, – сказал он, успокаивая Рекса и пристально смотря на направлявшегося в его сторону человека, около ног которого трусила черная собачонка.

Нет, на любителей цветного металла явно не похож – слишком хорошо одет; брюки какого-то чудного иностранного покроя, да и рубашка явно дорогая, шелковая, такой по цехам лазить не будет, больше смахивает на какого-нибудь заблудившегося отдыхающего, тем более река как раз в той стороне, откуда он идет.

– Тихо, Рекс, – еще раз одернул Михеич своего никак не успокаивающегося кобеля, который, скорее всего, так бурно реагировал на собаку незнакомца.

Хотя… хотя это не собака!!

Старик мотнул головой, не веря своим глазам, ибо у ног мужчины важно шествовал здоровенный черный котяра, ростом ему где-то до колена, с головой, повязанной белым платком в крупный красный горошек. Кот послушно шел рядом с владельцем и лишь лениво вертел головой из стороны в сторону, иногда задирая ее вверх, словно что-то спрашивал у своего хозяина.