Магазин встретил нас ломящимися от изобилия продуктов прилавками и недружелюбным охранником, который, бросив хмурый взгляд на вошедшего вслед за мной Батона, заявил, что с животными нельзя. В принципе, я оставил кота на улице, но тот настырно следовал за мной.

– Батон, ждать, – скомандовал я, погрозив коту кулаком.

Тот тяжело вздохнул и, приняв позу сфинкса, уставился на охранника немигающим взглядом.

Я взял корзинку и направился за покупками. Брать я много не собирался, однако по мелочи набралось столько, что пришлось возвращаться за тележкой, и лишь подойдя к кассе, я вспомнил, что денег-то у меня нет. Блин, я протянул кассирше выданную мне в академии пластиковую карточку, надеясь, что магазинный терминал ее примет.

– Странная карточка, – сказала девушка, вертя в руках темно-синий прямоугольник с голографическим изображением золотистого дракончика. – Это какой банк?

– Зарубежный, – улыбнулся я. – Был за границей, там завел.

Кассирша с сомнением посмотрела на карточку и, сунув ее в терминал, протянула мне портативную клавиатуру. К нашему обоюдному удивлению, терминал послушно пискнул, и касса отбила чек на нужную сумму.

– Надо же, принял, – удивилась девушка, возвращая мне карту. – Спасибо за покупку.

Я облегченно вздохнул и покатил тележку к выходу.

Батон развлекался, входя и выходя из магазина, заставляя тем самым то открываться, то закрываться работающую на фотоэлементах дверь. Пару раз он попробовал проделать это быстрым прыжком и, к счастью, а также безраздельной радости этого бестолкового создания, дверь всякий раз успевала отъехать в сторону, пропуская его летящую тушку.

Охранник с несколько ошалелым видом наблюдал за данным процессом, изредка что-то говоря в свою рацию. Заметив меня, Батон радостно мявкнул и тут же взвился в воздух в особо сложном прыжке и, приземлившись у моих ног на задние лапы, театрально поклонился остолбеневшему охраннику.

– Он… это, а как? – выдавил из себя парень, смотря то на меня, то на кота совершенно обезумевшим взглядом.

– Так цирковой, – пожал я плечами, стараясь выглядеть совершенно невозмутимым. – Из цирка его вытурили, а привычки остались.

– Ааа, – протянул охранник, облегченно вздыхая. – Понятно, а то я смотрю и удивляюсь, но если из цирка… А почему выгнали-то?

– Почему? – я усмехнулся. – Жрал много, из-за него даже тиграм недокладывали. Сперва усыпить хотели, однако я пожалел… блин…

Я дернул ногой и укоризненно посмотрел на Батона, который как ни в чем не бывало рассматривал свои когти.

– Дырки в джинсах сам зашивать будешь, – буркнул я потихоньку, достав из тележки лежащие там пакеты и связывая их ручками друг с другом. – А пока будешь у меня котом-насильником.

– …?

– Тьфу ты, носильщиком в смысле, – быстро исправился я, водружая на спину Батона связанные пакеты.

Кот присел на лапах и, бросив на меня сердитый взгляд, направился к выходу из магазина.

– А пусть жратву отрабатывает, – прокомментировал я свои действия охраннику, направляясь вслед за котом.

– Ты что, обиделся? – поинтересовался я у Батона, едва мы вышли из магазина.

Тот покосился на меня, но промолчал, лишь нервно дернув ушами.

– Ну и ладно, – буркнул я. – Хотя сам посуди, куда я все пакеты дену? И так в каждой руке по три штуки, так что потерпи. Зато я тебе батон французский взял, литр сметаны, а также пару горбуш, так что вечером пожарим.

Кот тут же повеселел и, вздыбив хвост, бодро зашагал по дорожке к дому, при этом даже вежливо мявкнул сидевшим у подъезда старушкам, которые с неподдельным удивлением смотрели на моего спутника.

– Кот специальный, тренированный, заморский, – пояснил я бабулькам, не дожидаясь вопросов с их стороны, и быстренько шмыгнул в подъезд.

Перед текущим ремонтом мы с Батоном перекусили на скорую руку, причем на подмогу нам неожиданно явился Пантелей, который заявил, что банально соскучился по «людскому духу» и хорошей компании. Я, в принципе, был не против, а вот Батон был явно чем-то недоволен и, пододвинув к себе пачку со сметаной, бросал на Пантелея хмурые взгляды. Впрочем, узнав, что тот собрался просто почаевничать, несколько подобрел и даже поделился с ним куском батона.

– Неправильно вы тут у себя в городе живете, – рассуждал Пантелей, потягивая чай (заварку он, кстати, притащил с собой). – Живности у вас в хатах маловато, да и сами хаты неживые какие-то. Камень, из которого они сделаны, – мертвый. Жилой дух в нем плохо держится, потому и болеете часто.

Я согласно кивнул. Действительно, еще раньше замечал, что на той же даче, где у меня есть маленький деревянный домик, что ютится на окраине законных шести соток, как раз между зарослями малины и грядками с помидорами, точнее, домик был, но в связи с таким количеством прошедшего времени… впрочем, не будем о грустном. Так вот там, несмотря на все неудобства дачно-загородной жизни, я гораздо лучше себя чувствую; высыпаюсь, по утрам ощущаю себя не разбито-расплющенным существом непонятного вида, а вполне нормальным человеком – практически личностью.