– Да вот, заплутали немного, – почему-то смутился мужчина. – Тут у вас где-то платформа старая должна быть, меня там ждать должны.

– Платформа? – удивился сторож.

– Ну да, рельсы, платформа и там рядом какие-то здания еще стояли.

– А, так это, наверное, бывшие склады ГОПРа, – догадался Михеич и, заметив непонимающий взгляд незнакомца, пояснил: – Ну, склад готовой продукции.

– Понятно, – улыбнулся мужчина. – А как туда добраться?

– А пойдемте, я вас провожу, – неожиданно для самого себя предложил сторож.

Незнакомец почему-то посмотрел на кота, и Михеич был готов поклясться последней заначкой, которую не отыскала его жена, что животное бросило в ответ на чисто русском языке что-то вроде: «Как хочешь».

Они прошли мимо полуразрушенных зданий заводских цехов, зияющих провалами дверей и остатками мутных стекол, потом поднялись на насыпь, где некогда проходил железнодорожный путь, ведущий на городскую сортировку.

– Вот и ГОПР, – Михеич кивнул на расположенные за насыпью здания, рядом с которыми расположилась заросшая кустарником полуразрушенная погрузочная платформа с нитками ржавых рельсов вдоль нее.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина и, бросив взгляд на мобильник, который извлек из нагрудного кармана, принялся торопливо спускаться с насыпи.

Старик несколько минут смотрел вслед, затем озадаченно хмыкнул и уже было развернулся, чтобы идти домой, как прилетевший из-за спины громкий паровозный гудок заставил его застыть на месте.

Михеич медленно обернулся и замер, не веря своим глазам, ибо к платформе прибывал самый настоящий поезд, причем такой, какой можно было увидеть только в старинных фильмах. Огромный, черный, с дымящей трубой, паровоз медленно подъезжал к платформе, таща за собой десяток зеленых вагонов, за окнами которых виднелись любопытствующие лица пассажиров. Поезд замер, лязгнув сцепками, а из вагонов принялись выпрыгивать проводники в необычной форменной одежде какого-то старинного покроя.

Незнакомец обернулся и, помахав остолбеневшему сторожу рукой, поднялся вместе с котом в вагон. Состав еще пару минут стоял около перрона, затем паровоз издал пронзительный гудок, а проводники вскочили на подножки вагонов, показывая машинисту желтые флажки. Состав медленно тронулся, а дым из трубы паровоза неожиданно повалил гуще, окутывая вагоны туманной пеленой. Миг, и поезд исчез, словно растворившись в окружившей его дымке, а прилетевший невесть откуда пронзительный порыв ветра развеял ее, не оставив и следа.

Сторож еще долго стоял на вершине насыпи, смотря на опустевший перрон, затем тяжело вздохнул и поплелся домой, ощущая в глубине души призрачный след какой-то полузабытой сказки, к которой вновь смог прикоснуться.

– Ну, как, сэр, отдохнулось? – спросил знакомый проводник, зайдя в мое купе и расставляя на столе стаканы с дымящимся чаем.

– Да как сказать, – усмехнулся я, протягивая ему свой билет. – Хотелось бы, конечно, и лучше, но как уж получилось…

– Ну, тогда с вас история о ваших приключениях, – улыбнулся тот в ответ, беря билет и прокалывая в нем дырку. – Впрочем, можете не торопиться с рассказом, ехать нам еще дня три, так что успеете, а пока располагайтесь поудобнее.

– Спасибо.

Старик приложил руку к козырьку форменной фуражки и, пообещав забрать стаканы через полчаса, вышел из купе. Батон тут же полез на верхнюю полку, и через пару минут оттуда донеслось дребезжание подстраиваемых струн его инструмента, а вскоре зазвучала песня.

Я смотрел в окно поезда, за которым проносились знакомые пейзажи среднерусской равнины, и, слушая кота, ощущал непривычную грусть в сердце.

– Я еду домой, – тихонько пробормотал я себе под нос. – Домой.

– Да уж, угораздило тебя, – гном подошел к сидевшему в кресле мужчине и пару минут рассматривал блеклую, но все еще отчетливо видимую на его лбу отметку в виде двух треугольников красного и синего цвета.

– Эльфира, думаю, поймет.

– Уверен? – Гном усмехнулся и, погладив себя по бороде, покачал головой. – У нас говорят: «Разозлишь дракона – быть беде, разозлишь драконицу – впрочем, лучше зли дракона».

– Дорофеич, ты эти поговорки сам придумываешь или как? – буркнул мужчина.

– А какая разница, – парировал гном. – Главное, что все они правдивы.

– Ну-ну…

– Ладно, Яр, не переживай, Глафира уже пару пудов мази от ожогов замесила, так что не беспокойся – отмажешься, причем во всех смыслах, – хохотнул бородач.

– Да ну тебя. – Мужчина отмахнулся и, отодвинув толстую тетрадь, в которой до этого что-то записывал, с хрустом потянулся. – Лучше скажи, где Крис?

– Так он, того, со своей хвостатой милуется, к вечеру обещал быть. Ты это, лоб завяжи чем-нибудь, незачем светить особо, а то слухи пойдут, тебе тогда даже бочка мази не поможет, – гном ехидно усмехнулся.