– Этого, – отозвался он мрачно, – вам не понять никогда.

Они упустили встречу у Ласситера из-за внезапного появления Хелены. Руперт пошел домой, и позже, в тот же день...

...Руперт рассказывал Додду:

– Около половины четвертого они подъехали к дому в подержанной машине, купленной О'Доннелом на деньги, уже полученные Консуэлой от меня. Они обогнули дом и поднялись по задней лестнице. Я впустил их в кухню. Они явно были в ссоре. Консуэла выглядела взбешенной, а О'Доннел – нервным и испуганным. Я думаю, он начал понимать, что схватил тигра за хвост, и единственное, что он может сделать, это отпустить тигра и умчаться, словно за ним погнался ад, умчаться в надежде на лучшее. О'Доннел зря объявил о намерении бежать. Это позволило тигру изготовиться к прыжку.

Как только я передал Консуэле деньги, О'Доннел заявил, что выходит из игры и не намерен ехать назад с ней в Мехико-Сити или куда-нибудь еще. У меня создалось впечатление, что они часто затевали бешеные ссоры, и эта ничем от других не отличалась. Я ушел в кабинет. Мне были слышны ее вопли о свадебных клятвах и благовестях церкви. Тогда он сказал ей что-то по-испански, и внезапно воцарилась тишина. Когда я вернулся в кухню, О'Доннел мертвый лежал у холодильника, а Консуэла стояла с ножом в руке. Она выглядела удивленной.

Все произошло так быстро, так невероятно, будто во сне... Я был ошеломлен и не мог ни думать, ни строить планы. Мог действовать лишь автоматически, инстинктивно. Пробовал убрать грязь с помощью купальных полотенец, но ее было слишком много. Консуэла продолжала плакать и причитать, отчасти жалея о том, что наделала, но, думаю, больше от страха оттого, что теперь будет с ней. Тут я понял, что играю слишком пассивную роль. Если я хочу помочь Эми, я должен сделать что-то толковое. Нельзя сидеть сложа руки и ждать, чтобы время привело ее в чувство. Так и получилось, что Консуэла сама заставила меня действовать.

Кабинетные критики и люди, никогда не бывавшие в моей шкуре, могут упрекать меня за то, что я немедленно не вызвал полицию. Но вы знаете, Додд, что я не мог позволить себе это; если бы позвал, моя жена попала бы прямиком в тюрьму. Консуэла тут же изложила бы властям свою версию гибели Уильмы, а Эми, десять шансов против одного, все это подтвердила бы. Итак, чтобы защитить жену, я должен был защищать Консуэлу. По крайней мере, какое-то время защищать.

Мы стартовали, пользуясь машиной О'Доннела по понятным причинам. Когда я остановился, чтобы взять Мака от ветеринара, у меня возникло дикое желание выкинуть из машины Консуэлу, забрать из санатория Эми и исчезнуть вместе с нею и Маком. Но я знал – это не получится, так или иначе я должен устроить встречу Эми с Консуэлой. Я рассчитал, что Эми стала несколько более уверена в себе, а Консуэла сильно присмирела. Я надеялся, что из такой встречи может возникнуть истина. Вот почему я позвонил вам из Биг-Сюра и попросил помочь устроить встречу. Я понимаю, что поставил вас в очень трудное положение. Но, поверьте, с благородной целью. Все будущее моей жены поставлено на кон.

"Мое тоже", – подумал Додд и стал составлять в уме список разных пунктов закона, которые он нарушал в интересах будущего Эми. Остановился на семи, перспектива была удручающей.

В соседней комнате зазвонил телефон, и Додд пошел ответить. Две женщины молча наблюдали, как он поднял трубку.

– Да?

– Я послал Педро отнести наверх серебряную шкатулку, – сообщил Эскамильо. – Вы получили ее?

– Да.

– Сейчас Эмилио у меня в конторе. Он говорит, что она поднимается по лестнице.

– Спасибо.

Додд положил трубку и повернулся к Эми. Та присела на край кровати, бледная и смущенная, словно нечаянно забрела сюда.

– Вы готовы, миссис Келлог?

– Кажется, готова.

– Как вы себя чувствуете?

– Я в порядке. Мне кажется, я в порядке. – Ее руки вяло теребили вышитую на постельном покрывале розу. – Хотелось бы, чтобы Руперт был здесь.

– Он в соседней комнате.

– Мне хочется, чтоб он был здесь.

По лицу и по всей фигуре Додда было видно, что он еле сдерживает раздражение:

– Миссис Келлог, неужели я должен вам напоминать, что немало людей прошло ради вас через всяческие неприятности, особенно ваш муж.

– Я знаю! Знаю!

– Вы должны нам помочь.

– Я буду.

– Конечно, будет, – бодрым голосом подтвердила мисс Бартон, но ее браслеты нервно звякнули и над глазом дернулось позолоченное веко.

Додд вышел, и Эми, сидя на постели, начала повторять его слова:

– Немало людей прошло ради меня через всяческие неприятности, особенно Руперт. Я должна помочь. Потому что немало людей прошло ради меня через всяческие неприятности. Я должна помочь. Должна...

Как только Консуэла отворила дверь чулана для щеток, она вновь услышала голоса. Услышала неясно, пока не приложила ухо к подслушивающей стене. Тогда она отчетливо услышала собственное имя, Консуэла. И опять – Консуэла. Словно они зазывали ее, вызывали требовательно.

"Нет, – подумалось ей, – нет, это невозможно. Эскамильо сказал, что номер пуст, и я сама пошла проверить, и постучала в дверь, и никто не откликнулся. Кроме меня, голосов никто не слышит. Может быть, у меня лихорадка. Очень похоже. Конечно. При лихорадке память иногда выкидывает фокусы; больной воображает, больной видит и слышит вещи, которых на самом деле нет".