— О Боже… Не знаю… Выпечка символизирует очень многое… — Голос Вайса звучал несколько неуверенно. Создавалось впечатление, что, все еще пребывая в полусне, он роется в залежах своей памяти. — В разных сказках она символизирует разные вещи. Возьмем, например, «Красную Шапочку». Свежеиспеченный хлеб, который девочка несет бабушке, служит символом ее ничем не запятнанной чистоты, в то время как волк является воплощением грязи и хищного вожделения. Ему нужен вовсе не хлеб, а ее невинность. В то же время Гензель и Гретель, будучи невинными, теряют дорогу в лесу и поддаются искушению, наткнувшись на пряничный домик. В этом случае, как вы говорите, «выпечка» является символом соблазна и греха. Хлеб может символизировать различные вещи. Простоту и чистоту. А иногда даже и бедность. Вспомните те крошки, которые тайком собирает Гензель, чтобы они указали ему и сестре путь в безопасный мир. Но почему вы это спрашиваете?

— Пока я ничего не могу объяснить. Тем не менее огромное спасибо.

Фабель разъединился с писателем и тут же набрал другой номер. Ответили ему не сразу.

— Вернер, говорит Фабель… Да-да. Я знаю, который час. Не мог бы ты подскочить в Президиум? Прямо сейчас. Сделай так, чтобы Анна и Мария тоже там были. — Он в силу привычки чуть было не попросил Вернера позвонить Паулю Линдерману, забыв на секунду о том, что Пауля вот уже год с ними нет. — И скажи Анне, чтобы она связалась с Хенком Германном.

Так много смертей, подумал он, вырубив связь. Как он дошел до такой жизни, что теперь его со всех сторон окружает смерть? Он бесконечно любил историю и мечтал стать историком. Ему всегда казалось, что любовь к этой науке заложена у него в генах, что эти гены предопределяют его будущее. Но теперь Фабель не верил в судьбу и предназначение. Теперь он был убежден в жестокой непредсказуемости жизни, ведь юная студентка — он с ней близко дружил — случайно повстречала на своем пути психопата, и эта случайная встреча закончилась трагично. Трагедия повлекла за собой цепь непредвиденных событий, которые в конце концов привели его в убойный отдел. Ему так и не пришлось стать историком, археологом или учителем. Вместо этого он стал полицейским.

Так много смертей. И вот теперь он выходит еще на одного убийцу.

Когда все собрались в помещении Комиссии, было почти шесть. Никто не жаловался на то, что их подняли с постели, но у всех членов команды был полусонный вид и затуманенный взгляд. У всех, кроме Фабеля. В глазах Фабеля полыхало темное пламя, а сам он являл собой олицетворение энергии и решительности. Он стоял спиной к подчиненным, вперив взгляд в демонстрационную доску.

— Были моменты, когда я не верил, что мы сумеем схватить этого парня, — негромко размеренным тоном произнес Фабель. — Я опасался, что, оставив за несколько недель горы трупов, он исчезнет. До следующего приступа. Уже возникла короткая пауза. — Повернувшись лицом к аудитории, он закончил: — Сегодня нам предстоит очень, очень трудный день, и к концу его преступник будет за решеткой.

Никто не сказал ни слова, но у всех как-то сразу исчезла сонливость.

— Он очень умен, — продолжал Фабель. — Безумен, но в то же время умен. Это — работа всей его жизни, и он продумал план действий в мельчайших деталях. Все, что он делает, имеет значение. Каждая деталь является звеном одной цепи. Но есть одно звено, которое выпало из нашего поля зрения. — Он положил ладонь на первую фотографию и сказал: — Паула Элерс… снимок сделан за день до ее исчезновения. Что вы видите?

— Счастливую радостную девочку. — Вернер уставился на фотографию так, словно надеялся силой взора выдавить из нее новую информацию. — Счастливая девочка на праздновании своего дня рождения.

— Нет, — сказала Мария Клее. Она подошла к демонстрационной доске и обежала взглядом все фотографии, как только что сделал Фабель. — Нет… дело не в ней. Все дело в торте… — Мария посмотрела в глаза Фабеля и закончила: — В торте, купленном на день рождения.

Фабель мрачно улыбнулся, но ничего не сказал, позволяя Марии развить мысль.

— Марта Шмидт… девочка, найденная на берегу Эльбы. В ее желудке не было ничего, кроме остатков жалкой еды из ржаного хлеба. — Мария перешла к следующей фотографии, и в ее голосе зазвучали железные нотки. — Ханна Грюнн и Маркус Шиллер… хлебные крошки на носовом платке… Кроме того, Маркус Шиллер был одним из владельцев пекарни…

Пока Мария говорила, Фабель кивнул Анне и сказал:

— Свяжись с центром предварительного заключения в Фирланде и скажи, что мне срочно надо поговорить с Питером Ольсеном…

Тем временем Мария перешла к третьей фотографии.

— Лаура фон Клостерштадт. Что же мы имеем здесь?

— Еще одно празднование дня рождения, — ответил Фабель. — На сей раз весьма гламурное. Организовано ее агентом Хайнцем Шнаубером. Шнаубер сказал мне, что он всегда хотел сделать так, чтобы Лаура ощутила это личным праздником, а не просто очередным шагом в пиар-кампании. Он сказал, что устраивал для нее маленькие сюрпризы — подарки… специальные торты. Надо узнать, какая компания доставляла кондитерские изделия.