Шанкар, воздев руки кверху, уверенным шагом шел по арене алтаря Кали. Его тело, покрытое вяло кровоточащими царапинами и какими-то язвами, прикрывал только длинный темно-красный пояс, несколько раз обернутый вокруг бедер. В складках багровой ткани были спрятаны пакетик с «джьяду гумра» и сверток из румаля Раджеша. Что лежало внутри небольшого мешочка, Шанкар так и не посмотрел. Но теперь в этом не было необходимости – чтобы знать, смотреть не обязательно.

Он пришел сюда сам, по собственной воле. И он намеревался показать всем тем недоумкам, что сидели сейчас на трибунах и драли глотки, подбадривая воинов, на которых поставили, что такое настоящая вера. Шанкар был готов говорить с Кали.

Кровавое действо, происходившее на арене, на мгновение застыло. Никто не ожидал, что кто-то по доброй воле может забраться на алтарь богини, выйти к неминуемой гибели. Шанкар не производил впечатления сильного воина, он вообще ничем не походил на бойца: невысокого роста, тщедушный, с болезненными красными глазами. Движения появившегося на арене сумасшедшего казались неуклюжими и неловкими.

– Восславим Шакти Шивы Кали! – во все горло заорал Шанкар, потрясая поднятыми к небу руками.

Вряд ли на трибунах кто-нибудь разобрал его слова, но интонация и напор, с которым был брошен призыв, сделали свое дело: стадион взорвался тысячеголосым воплем, требующим крови.

Они не знали, что хотел сказать тощий сумасброд, забравшийся на арену. А у Шанкара было что показать людям. Тем, которых на самом деле не существовало. Весь мир лишь мимолетное видение, явившееся...

Пускай они думают, что их никчемное существование явилось Брахме.

Еще мгновение, и на арене, легко перебравшись через невысокий парапет, появилась женщина. Как и неказистый молодой человек, она была одета только в длинный багровый пояс. Ее крупные тяжелые груди колыхались с каждым шагом, а лицо украшала яростная и ослепительная улыбка.

По рядам зрителей пронесся приглушенный ропот – женщина не слишком походила на описания богини Кали из святых книг, но выражение ее лица просто завораживало, привлекая внимание всех. Даже тех, кто сидел на самых последних рядах, откуда увидеть черты лица было попросту невозможно.

Чтобы увидеть, глаза не нужны.

В поезде, на котором Шанкар с Авани прибыли в Лудхияну, ему снова стало нехорошо. В этот раз он сумел не опозориться, оставив вагон и попутчиков чистыми, но дурнота накатывала каждые десять минут. У Шанкара темнело в глазах, руки начинали мелко дрожать, а к горлу всякий раз подкатывала тошнота. Спасало, наверное, только то, что он ничего не ел больше двух дней. Человеку достаточно пищи духовной.

Уже несколько дней назад Шанкар заметил, что на его теле начали появляться какие-то пятна. Они страшно чесались, а при попытке поскрести беспокоящее место ногтями кожа лопалась и легко сдиралась, оставляя ужасного вида незаживающие язвы. Возможно, это было последствием его экспериментов с миром. Может быть – чем-то другим. Неважно, скоро все, что происходит в этом мире, утратит смысл, и Шанкар был готов потерпеть, чтобы завершить то, что задумал.

Авани следовала за молодым тхагом безропотно, выполняя все его приказания. На самом деле Шанкар ничего ей и не приказывал, он даже не говорил с ней. Для того чтобы рассказать о правильном пути, не обязательно говорить – уши не нужны, чтобы слышать, глаза бесполезны, чтобы увидеть, ибо суть может познать только сознание. То непонятное, что способно порождать... да все что угодно оно способно породить, Шанкар успел в этом убедиться.

Ты забыл, ведь она тоже пробовала этот порошок из пакета, что ты нашел у Раджеша?

А теперь Авани должна была стать Кали. Богиня Кали была ипостасью возлюбленной жены великого Шивы Парвати, она была его Шакти. Но какая разница, кто есть чья ипостась, если весь мир – всего лишь чья-то выдумка? Серьезная или шуточная, намеренная или непроизвольная – какая разница? Каждый человек, любое существо могло обратиться в Кали, любой червячок мог стать Шивой, ибо все есть одно. Вопрос стоял только в ипостаси, выбирать которую людям не было дано. До тех пор, пока не появился «джьяду гумра».

Огромный и мускулистый, с толстыми, будто столбы, ногами воин больше походил на слона, чем на человека. Сходство с ушастым гигантом добавляла и длинная черная коса, подобно хоботу, дугой свисающая с бритой головы вперед. Шанкар рядом с ним смотрелся жалким воробьем, решившимся похитить крошку еды у гиганта. Но улыбка на лице тхага сделалась только шире.

– Богиня пришла к вам! – провозгласил Шанкар, указывая одной рукой на Авани. – Восславим ее!

– Сейчас восславлю, – проворчал огромный воин.

Обнаженный торс бойца был забрызган свежей кровью – песок арены сегодня уже успел приобрести красновато-коричневый оттенок, несколько десятков изрубленных трупов лежали на алтаре. В отдалении жались к заграждениям еще с десяток жертв, готовящихся слиться с Брахманом во славу Кали. Шанкар с удивлением успел отметить, что почти все они вооружены: кто пикой, кто мачете, – но ни один не пытается атаковать воина арены. Того, что заменил погибшего Вирджапура, а может быть, Вирджапур отправлял к Брахману его частички совсем давно. Или даже не в этом мире.