Дождавшись, когда все пассажиры рассядутся по местам, Даша взглянула на свой посадочный талон. Девятнадцатый ряд. Она стала пробираться к креслу, села и начала смотреть в иллюминатор с детским восторгом.

Николаева она не увидела — ощутила рядом с собой. Не говоря ни слова, он подошел и сел в соседнее кресло.

— Простите, — пробормотал он, — мое место здесь. Вы не будете возражать?

Даша взглянула на Кирилла: неожиданный переход на «вы» ее удивил. Она заметила, что щеки актера едва уловимо покраснели — румянец наверняка настоящий, не мог же он вызвать его по требованию, только чтобы изобразить столь непопулярное в актерской среде смущение.

— Если действительно ваше, — Дарье показалось, что они поменялись ролями: сейчас Кирилл боится ее, а она уверена в себе, — не возражаю.

— Вот, — Николаев протянул ей корешок своего посадочного, — посмотрите.

Даша кивнула и снова отвернулась к иллюминатору: не хотела, чтобы он заметил улыбку на ее губах. Морозова ощущала на себе пристальный взгляд Кирилла и не могла понять, что с ней происходит — вместо того, чтобы чувствовать стеснение или переживать за свою блеклую внешность, она наслаждалась вниманием мужчины. Еще и повернула голову так, чтобы ее профиль и собранные в небрежную прическу длинные волосы смотрелись романтично.

— Извините меня за статью, — произнес Николаев.

— Извиняю, — Дарья повернула к Кириллу лицо. Ресницы ее опустились на щеки, а потом снова вспорхнули, — вы нам очень помогли с пассажирами.

— Пустяки, — Кирилл обрадовался, — а со статьей, честное слово, я не хотел! Эта сумасшедшая Алиса Бранько написала такую ахинею! Мне и в голову не могло прийти. Я пытался найти ее, заставить дать опровержение. Но она словно испарилась…

— А я подумала, — Даша кокетливо взглянула на Кирилла, — это ваша любимая девушка.

— Боже упаси!

— Почему?

— Потому что, — неуверенно посмотрел на нее Кирилл, — я верен принципу «жизнь — короткая штука, и на искусство, и на любовь ее не хватит».

— Сомерсет Моэм, «Луна и грош».

— Точно! — Николаев, забыв даже об азах актерского мастерства, открыл от удивления рот. — Откуда вы знаете?

— Странный вопрос, — Даша пожала плечами, — читала. У меня мама актриса, она хотела, чтобы я поступила в театральное, вот и давала мне разные книги. Может быть, слышали про Анну Морозову.

Даша произнесла все это на одном дыхании и только потом сообразила, что впервые в жизни имя собственной матери не вызвало в ней ни единого из привычных чувств. Ни ревности. Ни обиды. Ни горечи. Сейчас она была просто счастлива.

— Вот я болван, — Николаев преобразился за долю секунды и красивым жестом сыграл отчаяние, — не мог понять, на кого вы похожи! На вашу гениальную мать!!!

Театральность последней фразы Кирилла Дарью ничуть не расстроила: она задорно рассмеялась в ответ.

— Для меня можете не играть, все равно не пройдет. На свою гениальную мать я похожа, как, скажем, колибри на павлина.

— Ладно, — кивнул Кирилл, — вы правы. Но колибри мне нравятся больше…

Даша не нашлась, что ответить, и снова стала смотреть в иллюминатор.

Странные ощущения подарила ей сегодняшняя ночь: жизненный опыт, за последние двадцать четыре часа словно обогатившийся в несколько раз, принес новое восприятие жизни. Подарил веру в себя. И это чувство было очень приятным.

Дашин телефон пропищал два раза, она торопливо достала его из сумки.

«Вези из Таиланда подарок на свадьбу. Скоро женюсь», — прочитала Даша вслух, удивляясь тому, как быстро среди сотрудников компании разнеслась новость о ее командировке. И еще больше — новым событиям в жизни Жоры.

— С ума сойти! — Даша засмеялась. — Жорка Жук женится!

— Это тот самый, с которым мы в милиции были? — поинтересовался он.

— Да!

Даша тут же написала ответ: «Жук ты, Георгий! От всех скрывал!» Телефон моментально отреагировал: «Господь с тобой, незабвенная. Сам только сегодня узнал».

А потом по салону разнесся голос Евгения. Даша отключила мобильный телефон и пристегнулась.

Она почувствовала, как самолет тронулся с места и поехал по летному полю к взлетно-посадочной полосе. Неужели?! Даша замерла в предвкушении волшебного момента, когда машина начнет разгоняться и, набрав невероятную скорость, оторвется от земли. Ей хотелось почувствовать самый первый миг в небе каждой клеточкой своего существа, каждой частичкой души.

— Экипажу занять свои места, приготовиться к взлету, — раздался голос Андрея Антонова.