— Древние римляне не знали, что это вулкан, — мимоходом заметила сестра Роберта, проследив за взглядом Томаса на треснутый конус Везувия. — Некоторые образованные персоны того времени сравнивали его с другими известными вулканами, такими как Этна, особенно после землетрясения, которое случилось в шестьдесят втором году нашей эры, но простолюдины ни о чем не догадывались. Они жили своей жизнью в ничем не примечательном римском городе, и вдруг… все исчезло. Люди погибли.

Томас кивнул, думая об Эде.

— Странно, вы не находите? — продолжала монахиня. — Это должно навевать грусть. Наводить на мысли о бренности жития и тому подобном. Но здесь все настолько поразительно, что невозможно избавиться от восторженного восхищения. Вроде как декорации для киносъемок, брошенные посреди пустыни, но только здесь все настоящее. Музей, в котором когда-то жили люди! — Сестра Роберта задумчиво оглянулась вокруг, затем ее лицо озарилось детским возбуждением. — Позвольте вам кое-что показать. Это с другой стороны от форума, нам не совсем по пути, но вы должны непременно посмотреть.

Монахиня быстро повела Томаса через открытый простор форума, окруженного белыми колоннами, площадь, где когда-то бурлил рынок, а по праздникам устраивались торжества, мимо храма Юпитера, по дороге рассказывая о достопримечательностях. Томас улыбнулся, отметив, как ее восторг не вяжется со строгим монашеским одеянием.

— Вот это храм Веспасиана, — объясняла сестра Роберта. — А здесь было святилище, посвященное богам домашнего очага. Там есть мраморный барельеф, изображающий жителей города, приносящих жертвы богам после землетрясения. А это продовольственный рынок. Можно представить себе, как горожане приходили сюда купить хлеба и рыбы…

Она была ничуть не хуже профессионального экскурсовода.

Сестра Роберта провела Томаса под кирпичной аркой на виа ди Меркурио, вымощенную огромными каменными плитами, за долгие годы истертыми колесами повозок, и остановилась, гордо указывая на вход в здание, известное как «дом поэта-трагика».

— Вот, — сказала она. — Видите? Это были совершенно обычные люди. Кажется, все они лишь ненадолго отлучились, вот только на самом деле умерли две тысячи лет назад.

Она показывала на большую мозаику на полу перед входом в дом, выполненную в основном из черных и белых квадратиков размером всего полдюйма. Мозаика изображала огромную псину на цепи, с красным ошейником и оскаленной мордой. Под ней были выложены слова «cave canem».

— Что это означает? — спросил Томас.

— «Берегись собаки», — объяснила сестра Роберта. — Видите?

Найт понял, что она хотела сказать.

Они бродили по улицам, вымощенным камнем, мимо колец для привязки животных, заглядывая в когда-то величественные виллы с прямоугольными бассейнами для сбора дождевой воды посреди внутренних двориков. Кое-где на отштукатуренных стенах еще сохранилась первоначальная темно-красная краска, по которой были нарисованы орнаменты из купидонов, виноградных лоз и стилизованных животных. Они проходили через термы с парилками, холодными бассейнами и раздевалками, смотрели на ящериц, снующих по термополиям, [10] где жители древних Помпей покупали вино из огромных глиняных амфор, вмурованных в каменные столы вдоль улиц, и любовались остатками политических воззваний, написанных на стенах.

Они говорили. Монахиня оказалась на удивление приятной собеседницей. Томас чувствовал себя уютно, вероятно, вследствие особой атмосферы данного места, а также того факта, что все это казалось ему страшно далеким от Штатов и тех обстоятельств, которые привели его сюда. Он рассказал сестре Роберте о недавно умершем брате-священнике, хотя полностью исключил любой намек на таинственность, представив все так, будто его присутствие в Италии было не расследованием, а просто паломничеством, что было не так уж и далеко от правды. Томас сам не мог сказать, что ожидал здесь найти, хотя ему доставляло определенную радость повторять путь, пройденный братом. Быть может, только это он и мог рассчитывать получить от своего приезда сюда.

— Ваш брат интересовался археологией? — спросила сестра Роберта.

— Похоже на то, — подтвердил Томас. — Кажется, Эд работал над книгой о раннехристианских символах, но я не могу сказать, зачем он бывал здесь.

— В Помпеях есть очень интересные свидетельства жизни христианской общины, — сказала монахиня, и ее лицо вновь озарилось. — Только подумайте! Меньше чем через пятьдесят лет после смерти нашего Господа здесь уже собирались люди, поклонявшиеся ему.

Томас никак не мог предположить, что уже в 79 году нашей эры в этом городе могли жить христиане, и высказал свои сомнения вслух.

— Тут есть один дом, — ответила сестра Роберта. — Он закрыт для широкой публики. На его стене высечена надпись, так называемый магический квадрат, состоящий из пяти латинских слов, расположенных строчками одна под другой так, что по горизонтали и по вертикали они читаются одинаково.

— Каков же их смысл?

— Главное не в том, что означают эти слова, — сказала монахиня. — Они образуют своего рода анаграмму. Буквы расположены вот так.