— Я… должна работать, — сказала она, не сумев солгать так, как ей хотелось. — Я просто не могу.

— Не можете перенести работу на часок? — спросил он. — Я не отниму у вас много времени.

— Работа не ждет, — сказала она твердо, — но все-таки благодарю.

— Разрешите мне, по крайней мере, проводить вас до машины, — настаивал он.

Не зная, как избавиться от него, Лесли повернулась и направилась к стоянке машин.

К тому времени, когда они дошли до ее машины, его молчание превратилось в вызов. Она не знала, как еще можно избавиться от него.

— "Фольксваген", — заметил он, осматривая машину. — Хорошая машина. Должно быть, вы экономите уйму денег на бензине.

Она вынула ключи, но прежде чем вставить ключ в замок, повернула к нему лицо.

— Послушайте, — сказала она, — мистер, как вы сказали ваше имя?

— Дорренс, — ответил он, — но зовите меня просто Тони.

— Послушайте, мистер Дорренс, вы были очень любезны, что проводили меня до машины, и я ужасно сожалею, что повредила вам подбородок. Но коль с вами все в порядке, то я должна ехать. Разве мы не можем просто попрощаться?

Голос ее прозвучал твердо, но с ноткой нервного возбуждения, что он не преминул заметить.

— Я не могу вас так просто отпустить, — сказал он. — Не смотрите на меня так. Вы такая красивая…

Лесли оказалась захваченной врасплох. Взгляд его глаз изменился. Он был искренним и нежным, но немного печальным.

— Не уходите из моей жизни так же быстро, как вы вошли в нее, — сказал он. — Вы вошли в мою жизнь, столкнувшись со мной. Если вы исчезнете, как Золушка, я не знаю, что со мной будет.

Он помолчал.

— Я редко бываю здесь, — продолжал он. — Сейчас я приехал только потому, что заболел тот парень, что обычно приезжает сюда. Я всего лишь сделал боссу одолжение. Возможно, я не появлюсь здесь еще несколько месяцев.

Он выглядел огорченным.

— Не обрекайте меня на то, чтобы, вернувшись домой, я целых три месяца каждую ночь думал о вас, вспоминая вашу улыбку, — сказал он.

Опять молчание.

— Только обед, — умолял он. — Всего на один час. Воспоминаниями о нем я смогу прожить долгое время, Лесли.

Она посмотрела на него. В его устах ее имя прозвучало так нежно, что обращение по имени, а не по фамилии не казалось бесцеремонным.

Пожалуйста, — попросил он.

Она вздохнула, сдаваясь.

— Хорошо, — сказала она. — Но только на час. Не больше. У меня действительно много дел.

— Конечно, конечно, — улыбнулся он, приглашая жестом пройти к его машине.

Он отвез ее в уединенный ресторан в Линкольн-парк. По тому, как неторопливо здесь обслуживали, она поняла, что пообедать за час едва ли удастся.

Но Лесли почему-то не хотелось, чтобы он быстро кончился. За обедом с ней произошло что-то такое, чего она раньше не испытывала.

Тони Дорренс рассказывал о себе легко. Он был родом из такой же бедной семьи, как и Лесли, но по характеру очень отличался. Если Лесли была сдержанной и осмотрительной, то Тони был веселым, беспечным и доверчивым. Эти качества проявлялись в каждом слове, каждом жесте. Он без сожаления оставил семью, окончил университет, поработал во многих местах, прежде чем стал высокопоставленным сотрудником в "Прайс-Дейвис" — одной из самых известных фирм по производству средств связи. Он рассказал, что его прочили на пост вице-президента по маркетингу, но он отказался, так как сама мысль о том, что он будет привязан к креслу, ему противна. Нынешняя работа связана с разъездами по всему миру, и это ему нравится.

— Я не создан для заседаний и внутренних интриг, — сказал он. — Я просто делаю работу и живу той жизнью, что сам выбираю.

Лесли кивнула.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала она.

Воцарилось долгое молчание. Лесли вертела рукой бокал с вином. Она чувствовала на себе его взгляд. И не могла придумать, о чем еще можно поговорить.

Наконец Тони нарушил молчание.

— Вы необыкновенно красивы, — сказал он.

Лесли покраснела.

— Это комплимент? — спросила она. — После такого рабочего дня, как сегодня, я чувствую себя как мышь, пойманная кошкой.

Я не совсем то имел в виду, — сказал он. — Дело не в лице, хотя оно очень красиво, и не в фигуре, хотя она исключительная. Дело в ваших глазах, в том, как они смотрят. В вашем самоуважении. Это такая редкость. Я это сразу понял, как только увидел вас у лифта.

Он засмеялся.

— За секунду до того, как вы ударились о мою челюсть, — добавил он.

Лесли молчала. Она думала о том, что Тони Дорренс, несомненно, самый красивый мужчина, какого она когда-либо встречала. Красота его заключалась не только в загорелом, мужественном лице или в сильном теле. В нем чувствовалась сдержанность необузданного характера и глубокая внутренняя уверенность, чего у нее никогда не было. Он не боялся жизни. Все это делало его — к чему отрицать? — очень привлекательным, очень сексуальным.