Несколько недель Рой боролся с собой и наконец набрался храбрости. Купил дорогое обручальное кольцо, преподнес его Джил и попросил выйти за него замуж.

Когда же она сказала, что ей надо время, чтобы обдумать его предложение, он обиделся, но не расстроился.

— Это важное решение, — сказала она, — и будет нечестно принимать его скоропалительно.

Уязвленный тем, что она сразу не приняла предложение, Рой тем не менее испытал почтение к подобному проявлению самоуважения.

Она поняла, что ее отказ обидел его, и в ее глазах блеснул огонек.

— Поедем сам знаешь куда, — шепнула она.

Полчаса спустя, держа в руках ее обнаженное тело, Рой был благодарен судьбе за то, что получает от Джил, и мысленно уговаривал себя быть терпеливым, чтобы получить остальное.

К тому времени Рой обратил внимание, что Джил от случая к случаю стала намекать ему, что он низко ценит свое положение в компании.

Пять лет назад у него была возможность выставить свою кандидатуру на пост президента, но он предпочел обождать из-за боязни, что стремительное продвижение по службе может настроить некоторых членов совета директоров против него. Он хотел, чтобы в компании оценили его незаменимость прежде, чем он сделает этот ход.

Джил сразу заметила, и совершенно справедливо, что ему отвели роль "толкача" и "третейского судьи", в то время как другие, менее способные сотрудники, занимались принятием ключевых решений и домой приносили зарплату выше, чем у него. Рой намного превосходил их по опыту, дальновидности и таланту, но уступал им в амбициозности. Пришло время исправить это положение.

Рой признал ее правоту. Он понимал, что в последние годы его жизнь застопорилась во многих отношениях. Женитьба осталась в прошлом, детей не было, от женщин он устал, амбиций поубавилось.

Но теперь все было по-другому. Он встретил Джил. Собирается на ней жениться. Он чувствовал себя обновленным, способным на решительные поступки.

Рой настолько обезумел от страсти, что ему никогда и в голову не приходило, что желание Джил обдумать его предложение руки и сердца и ее совет занять пост президента — взаимосвязаны.

Случается, что в подходящее время и под влиянием подходящей женщины даже такой хитрый человек, как Рой Инглиш, не способен увидеть то, что ясно, как день.

Виктор Консидайн завтракал в своей двухэтажной квартире на Пятой авеню.

Несмотря на регулярную игру в гольф, Консидайн был человеком тучным, потому что любил поесть.

Дочь поставила перед ним тарелку с вареными яйцами, беконом, жареным картофелем и тостами. Рядом со стаканом апельсинового сока на столе стояла чашка из тонкого китайского фарфора с лекарством.

— Врач говорит, что ты не должен есть так много яиц, — сказала дочь. — Это вредно.

— Чепуха, — сказал он, презрительно усмехнувшись. — Яйца и бекон — самая здоровая пища. Моя мать ест яйца и бекон каждый день, а ведь ей уже девяносто пять.

Он взглянул на дочь.

— Принеси и себе тарелку, — сказал он раздраженно.

Она принесла тарелку с яйцами и беконом. Но ела без аппетита. Он углубился в чтение "Уолл-стрит джорнел" и не обращал на нее внимания. Кончив читать, он бросил взгляд на ее тарелку. Та была почти пуста.

— Хорошая девочка, — сказал он.

Виктор Консидайн считал необходимым плотно питаться три раза в день. Это относилось к нему самому, его жене, когда та была жива, и его дочери.

Будучи самоуверенным, как многие властные люди, Консидайн не желал видеть связи между привычкой есть тяжелую пищу, унаследованную им от предков, и болезнью сердца. Он рассматривал проблемы с сердцем как выпавшую на его долю неудачу или врожденный дефект. Он ел тяжелую, жирную пищу, ежедневно выпивал мартини и пиво без раскаяния. Напротив, он получал от этого истинное удовольствие. Ему и в голову не приходило, что подобная пища вредит его здоровью. Когда же врачи говорили ему об этом, он лишь глубокомысленно заявлял, что врачи ничего не знают. Он, Виктор Консидайн, мог купить и продать всех врачей с их теориями на свои заработанные нелегким трудом миллионы.

Он не обращал внимания на дочь, пока та убирала со стола тарелки. В квартире не было повара. Всю еду для отца готовила дочь.

Барбара была полной молодой женщиной лет двадцати восьми, не такой тучной, как ее отец, но и не настолько стройной, как бы ей хотелось. Темные волосы она стригла у дорогого парикмахера, но прическа почему-то всегда выглядела простоватой и неэлегантной. Кожа у нее была гладкая, но унаследованные от отца круглые щеки, а от матери слабый подбородок в комбинации производили не лучшее впечатление.