— В парке все по-старому. К сожалению, — улыбнулся Тарутин.

— У вас, Андрей Александрович, внешность викинга.

— Есть маленько, — иронически улыбнулся Тарутин. — В анкете прямо так и пишу: викинг.

— А что еще пишете в анкете? Вдовец. Двухкомнатная квартира на Первомайской улице. Жил в Ленинграде. Переехал в наш юрод после окончания института…

Тарутин удивленно оглядел Вику.

— Сами гадаете? Или знакомая гадалка?

Вика рассмеялась.

— Хотите есть?

Не дожидаясь согласия, она вышла из комнаты.

В приоткрытую дверь ошалело ворвался песик. Подбежав к Тарутину, он коротко тявкнул, потом как подкошенный повалился на спину, обнажая розовое брюшко. Тарутин опустил руку и принялся почесывать его нежный младенческий живот. Песик поскуливал, следя за Тарутиным карими круглыми глазами.

Из коридора слышались приглушенные голоса, стук тарелок, звон ножей и вилок. Что-то упало и покатилось.

Песик замер, прислушиваясь к этому непорядку, затем вновь блаженно заскулил.

Вика вернулась в комнату с деревянным подносом, заставленным снедью: шпроты, сыр, колбаса. Чашки, кофейник.

— Пафик! Какой натурализм! Бесстыдник! Нехорошая собака!

Собачка перевернулась на лапы и присела, одобрительно глядя на поднос…

Вика проводила Тарутина в ванную комнату мыть руки. В коридорной полутьме кто-то сдержанно чихнул.

— Будьте здоровы, тетя! — крикнула Вика.

— Спасибо, — застенчиво донеслось из угла, в котором Тарутин так никого и не смог разглядеть.

«Странный дом, — думал Тарутин. — Видно, полно народу и одни женщины».

— У нас в квартире живут три сестры, дядя Ваня и я. — Вика протянула полотенце.

— Угадываете не только анкету, но и мысли. Широкий специалист?

— Если из темноты на тебя чихают, нетрудно догадаться, о чем при этом можно подумать, — засмеялась Вика…

Бутылка коньяка отражалась в коричневой полировке журнального столика. Тарутин подумал, что напрасно он сомневался — купить коньяк или нет. И решил не покупать: неловко, в первый раз идешь к женщине и сразу с коньяком. Купил цветы… Да, видно, он безнадежно старомоден…

Вика посмотрела на Тарутина сквозь шоколадную толщу коньяка.

— За знакомство, Андрей Александрович?

Тарутин приподнял рюмку.

— Вы любите пиво? — спросила Вика.

— Равнодушен. Если только в компании…

— А я люблю. И не так пиво, как постоять в очереди. Кругом сплошь мужчины. Поглядывают на тебя с удивлением. Смешно. И разговор вокруг ведут солидный. С длительными паузами, где полагается крепкое словцо. Забавно наблюдать, когда много мужчин и каждый хочет произвести впечатление… Одни паузы…

Вика отставила рюмку и положила на тарелочку несколько шпротин, колбасы. Придвинула Тарутину хлеб. Чему-то засмеялась.

— Так просто, так просто, — замахала Вика руками. У нее были красивые, немного полноватые руки. И глаза темно-синие. Короткая прическа придавала милому лицу ребячливое выражение. — Фантазирую, Андрей Александрович. Я пивные очереди за квартал обхожу.

— Так и полагал, что фантазируете. За фантазию!

Вика пригубила коньяк и надкусила бутерброд.

— Скажите, вы довольны своей работой? Руководить шоферами. Ужас! Я бы не смогла, это точно.

— Вы бы?

— А что удивительного? Например, гражданка, к которой вы меня направили…

— Жанна Марковна.

— Чувствуется сразу — стальной характер. Как она тогда разговаривала по телефону, помните?

Что-то изменилось в лице Вики. Нос удлинился, а глаза округлились. Коротким движением она сбросила на лоб челку. Поднесла к уху вилку, словно телефонную трубку, и проговорила голосом Кораблевой: «Алло!

Как только разыщет наконец свой родной парк и вернется — пришлите ко мне. Я его отобью, поджарю и съем. Все! — Она небрежно бросила вилку на стол. — Таксисты, елки-палки, парк свой найти не могут».

Тарутин смеялся. Сходство было изумительным.

— Напрасно вы… Жанна Марковна деловая женщина. И умница.

— Вот-вот. А я бы так не смогла… Значит, и у вас стальной характер? Правда, впечатление вы производите человека мягкого… Но вы стараетесь.

— Я стараюсь, — улыбнулся Тарутин.