Машу прошиб холодный пот.

— Вы что тут, совсем с ума посходили? Вызывайте «скорую» немедленно! Где телефон?

— Тихо, — сказала Прасковья, — мудрено говоришь, не разумею.

— Да хватит прикидываться! А если она умрет?..

— Значит, так тому и быть, — прошептала Прасковья.

Маша вылетела из избы, вляпалась в грязь по колено, шуганула курицу. В самой грязище, посередь двора сидел мальчишка, который прибегал и привел их сюда, он держал на руках совсем мелкого ребенка.

— Ты руки когда мыл? — не удержалась Маша. — Что ты ему пальцы в рот суешь?

Мальчик шмыгнул носом.

Больше всего Маше хотелось сбежать отсюда, но она не смогла придумать куда. В хату заходить было страшно до дрожи, но и бросить их всех тут уже тоже было невозможно.

— Вернусь домой, все расскажу маме, — прошептала Маша. — Она — врач. Она приедет и во всем разберется. И детей этих мы отмоем, и все будет хорошо…

Из избы раздался вопль.

Маша вздрогнула, но ноги сами понесли ее внутрь. Как ни странно, внутри уже довольно приятно пахло травками.

— Воды принеси! — не оборачиваясь, приказала Прасковья, не отходя от роженицы.

Маша опять вышла во двор.

— Где вода? — медленно спросила Маша у мальчишки, — Ко-ло-дец? Реч-ка? Во-да?

Мальчик вскочил, положил малыша на травку, сгонял за дом, принес две деревянные емкости, типа вёдра, и шустро побежал с одним по улице. Маша с большим трудом успевала за ним с пустым ведром, а уж с полным… Вернулись во двор, мальчишка подхватил малыша, который успел заползти в грязь, пока они ходили, и уселся на прежнее место во дворе.

Наверное, от обморока Машу спасло только то, что в хате было темно. Потому что одно дело смотреть по телевизору, как доктор в белом халате кричит: «Тужься!» и туча медсестер суетится вокруг, и совсем другое, когда вот так, в грязи, в тряпье. Хорошо, что с появлением травницы все пошло очень быстро, буквально через несколько минут после того, как принесли воду, Прасковья плюхнула Маше на руки крохотного красного вопящего детеныша.

— Обмой! — приказала она.

Маша чуть не упала второй раз. Но, подчиняясь властному голосу травницы, дрожащими руками стала вытирать ребенка маленькой тряпицей. Руки не слушались, новорожденная девочка орала.

— Сразу видно, что не рожамши, — забурчала Прасковья, взяла малышку, шустро обтерла ее, завернула. — Зато теперь точно в девках не засидишься! У нас кто немовлятку в руки взял — скоро рожают. И малую мы в честь тебя назовем — Марией, да, Пелагея?

— Как скажешь, Прасковья, — зашелестела из угла молодая мать.

— Отнеси ей ребенка, — опять приказала Прасковья и вышла из хаты.

Маша на негнущихся ногах подошла к женщине и положила ребенка рядом с ней.

— Не тутошняя? — спросила та.

Маша кивнула.

— Красивая… — завистливо сказала Пелагея. — Я тоже была ничаво.

— А сколько вам лет? — не удержалась Маша.

— В дюжину замуж выдали, да трое деток уже, еще двое померли… Вот и считай.

— Ты что, каждый год рожаешь? — прошептала Маша.

— А как? — изумилась Пелагея. — Чай, не порчена.

Маша мысленно представила себе их десятый класс. Всех этих накрашенных, начесанных, с маникюром и педикюром, гламурных девушек. Вроде те же семнадцать лет, но с тремя детьми их образ никак не связывался.

— Во дворе твои дети? — спросила Маша.

— Мои, а чьи ж еще?

Пелагея шустро приладила к груди малышку, которая радостно зачмокала.

— Может, их покормить? — спросила Маша.

— Да че их кормить, Миколка покормится, большой уже. А завтра мужики вернутся с охоты, так я уж и встану.

Не зная, что еще предложить, Маша вышла во двор и обнаружила, что «большой» Миколка доит козу, а малыш радостно дергает ее за хвост.

«Это не ролевики! — поняла Маша. — Это какая-то секта!»

— Идем, — дернула Машу за рукав Прасковья и засеменила к своему дому.

После Пелагеиных хором у Прасковьи казалось просторно, почти чисто и светло. Маша устало опустилась на скамью и уронила голову на руки.

— Ну что, — пристал Мишка, — нашла кого-нибудь? Где телефон?

— Миш, все плохо, — прошептала Маша.

— Слушай, а поесть тут где-нибудь можно, а? Может, кафе?

— Иди козу подои…

— Чего? — воскликнул Мишка.

— Миша, все плохо… Ты б видел эту деревню. Похоже, что мы попали в доисторические времена!