Незнакомое для меня чувство, но каждый раз, когда я шептал про себя: «Моя!», я сознавал, что не желаю в этой жизни больше ничего иного. Только видеть ее глаза, ловить улыбку, слышать, как она произносит: «Спасибо!»

Это казалось сумасшествием, но я был согласен и на это.

Ночь застала нас вблизи Мертвой реки. Идти дальше было опасно. Заросшие деревьями овраги, холмы, заканчивающиеся обрывами, а дальше на несколько лар потрескавшаяся земля, которая буйно зацветает только в сезон дождей.

– Если больше не будет сюрпризов, завтра к вечеру доберемся до Черных камней. – Лимео тщательно обгладывал ножку шурша. Я его все-таки поймал. Пусть и не того самого.

– Я бы не стал загадывать, – возразил я, прислушиваясь к ветру и шелесту трав. В одном чувствовалась влажность, в другом – ожидание. – Будет буря, можем не успеть до нее.

Дария сидела рядышком, закутанная в парочку плащей. Набредя на ручей, я заставил ее помыться, а потом сам постирал ее одежду. Она, конечно, обиделась, но я сделал вид, что не замечаю этого. Когда ляжет отдыхать в чистом, скажет спасибо. Пусть и только про себя, вслух может и не признаться.

– Тогда выйдем до рассвета, не хотелось бы мне оказаться в Пустоши, если начнется ливень.

Я с ним был согласен. Рассказывали, кому довелось выжить, как вода сплошным потоком льет с неба, не убежать, не укрыться. Русло реки тут же наполняется, она бурлит, пенится, устремляясь вперед и унося все, что встречается на ее пути.

Но не только эта опасность подстерегала путников. Все вокруг кишело вышедшими из спячки змеями.

– Тогда доедаем и спать. Сторожить смысла нет, за нами не пойдут, пока солнце не встанет. Ну а если что, Танраш не пропустит.

Как ни странно, но Лимео возражать не стал. Что измотан, не признается, но сам это прекрасно осознает.

Менять ипостась он не стал, воздух был тяжелым, душным. Вместо хорта лег за спиной Дарии, уже заметил, что ей спокойнее, когда я лежу с другой стороны. Хорошо, что я не дал ей понять, как мне приятно, когда ее дыхание щекочет шею. Она не только сильная, но и вредная. Тут же бы устроилась спать одна.

Провалился в сон я мгновенно. Привычка, выработанная еще во время обучения. Времени для отдыха было мало, приходилось использовать каждый свободный миг, который появлялся. Проснулся так же быстро. Чуждый шорох – и я тут же открыл глаза, уже держа в руке кинжал. Лимео подскочил тоже.

Но как бы скоры мы ни были, опоздали.

Дария стояла у чуть выступающей из земли каменной кладки. Видно, здесь когда-то была дозорная башня.

– Дария, – позвал я осторожно. Было у меня подозрение, что именно поманило ее. Страшное подозрение.

– Они прекрасны, – шепотом ответила она, продолжая всматриваться в глубь леса.

Только тут я заметил, что Танраша нет рядом с нами. Подозрение стало уверенностью.

Чужие!

– Дария, вернись к нам. – Я постарался, чтобы голос звучал требовательно, но не пугающе. Сделать это было нелегко. О чужих среди наймитов рассказывали такие страсти, что даже бывалые воины замолкали, не изводя рассказчика насмешками. Если те и привирали, то совсем немного. Видел я несчастных, кому доводилось с ними встречаться.

– Чего ты боишься? – обернулась она ко мне. Насмешливая улыбка, восторженный, но совершенно здравый взгляд… Ни малейшего намека на смятение рассудка. – Они не причинят нам вреда.

Ее уверенность меня не убеждала, но ничего иного не оставалось, как только последовать за ней. Оставить ее одну я не мог.

Те несколько шагов, которые нас разделяли, дались мне тяжело. Да и Лимео, думаю, тоже. Не знаю, о чем думал он, но своим шансом сбежать не воспользовался.

Две полупрозрачные фигуры проявились в ночной мгле, когда я оказался рядом с девушкой.

Высокие, тонкие. Серебристые волосы похожи на лунный свет, большие вытянутые глаза наполнены пустотой. Тело – мягкие линии. Мужчина от женщины отличался только одеждой да более простой прической. Руки кажутся слишком длинными и… То, что я в первый момент принял за рукава, на самом деле кожистые складки, которые создают такое впечатление. Руки-крылья… Неужели они еще и летают?

Об их непривычной красоте говорили не зря. И об опасности – тоже. Обманчиво хрупкие, изящные, как статуэтки пустынников, они притягивали взор, заставляя мучиться от собственного несовершенства.

Но несмотря на это, я не чувствовал того внутреннего трепета, который кидал увидевших чужих на колени, манил к ним, отнимая разум. Или правы были те, кто говорил, что на проклятых и воплощенных их мора почти не действует? Но Дария – человек.

– Они стражи, – неожиданно заговорила девушка. – Их, – она замялась, словно подбирая слово, но, как видно, не смогла найти подходящего, – ясара осталась хранить путь и ждать, когда наступит день возвращения.

Я еще раз, про себя, повторил незнакомое слово. Ясара… Было в нем нечто узнаваемое, будто слышал когда-то. Мельком.