– Кара минжа! Это панцирные волки. Только их не хватало для полного счастья. Ползуна вам в зад! Бросай свой мопед, давай забирайся в седло за моей спиной, валить надо! – Здоровяк быстро перекинул ногу через сиденье, оседлал «мустанга», дергая кольцо стартера.

Кажется, сама Пустошь была против нас.

Стартер с натугой гудел, стараясь изо всех сил запустить движок, но тот, словно потеряв интерес к происходящему, желал одного – спокойного отдыха. Красавчик заметно нервничал, то и дело громко ругаясь и проклиная всех и вся. Но двигатель молчал.

– Брось ты это дело, брат! – Крикнул я пытающемуся запустить капризный двигатель цыгану. Тот, плюнув и сказав что-то по-цыгански, спрыгнул, дробовик снова появился в его руках.

Я же, припав на колено, вжал в плечо приклад дробовика, стараясь выследить малейшее движение в сумрачной мгле.

Волки продолжали жалобно подвывать, при этом их вой становился все ближе и ближе. Они давно учуяли нас, только я никак не мог понять, почему они еще не напали. Так почему же они словно играют с нами, стараясь нагнать как можно больше страха? Страх заставляет совершать необдуманные поступки, страх сковывает движение и наводит панику. Если стаю ведет опытный вожак, она так просто никогда не нападает, лишь для того что бы поразвлечься.

Сначала мелькнула тенью одна фигура, потом еще две. Я знал, что это не предел – в разных стаях, встречавшихся на моем пути, насчитывалось до десяти и более особей.

Волк ловкое и очень быстрое животное, способный развивать достаточную скорость, благодаря узкой обтекаемой грудной клетке, покатой спине и сильным ногам. Строение лап позволяет хищнику чувствовать себя комфортно в любых условиях: как и на занесенных песками равнинах, так и в горных местностях. А покрывающие, всю спину и бока, панцирные пластины отлично защищают животное от стычек с более крупными хищниками и неплохо оберегают от попадания пуль. Поэтому убить его не так-то просто, тут нужна сноровка и умение. И, слава Создателю, таковыми качествами я располагал.

Слабые места во всем этом бронированном звере, конечно же, имелись: во-первых, непокрытый пластинами живот: волк очень быстро перемещается и лишние пластины на животе замедлят ход; во-вторых, голова: пластинами покрыта только верхняя часть до лба, а вытянутая морда, лоб и глаза открыты. Другой вопрос: а попадешь ли ты в скачущего и ловко перемещающегося с места на место волка?

Тем временем волки двигались по кругу, сжимая свое кольцо и подбираясь вплотную к нам.

– Чего они выжидают? Я не мастак охоты на панцирного волка, но точно знаю, что их заставляет охотиться – голод. А раз так, то чего они ждут? – Цыган уселся за «мустангом», из-за приземистого агрегата, над сиденьем, торчал ствол дробовика, а чуть поодаль выглядывала взъерошенная, покрытая слоем песка и пыли, голова Гожо. Прищуренный глаз обожжённой части лица бегал из стороны в сторону, высматривая мечущиеся в полумраке тени.

– То-то и оно, что особи ведут себя уж очень странно! Значит так, Гожо, их около десятка. Среди всей этой своры есть как минимум два матерых волка. Они сильны и очень опасны, старайся не подпускать их слишком близко – такой зверь легко перегрызет тебе глотку или вспорет живот. Как сам понимаешь, это вожак и его возлюбленная. В отличие от людей, волк однолюб и не когда не бросит волчицу с выводком. А все остальные их потомство: сеголетки и совсем мелкие переярки. – Я снова обвел взглядом сектор обстрела, приметив мелькнувшие тени волков. Осталось совсем немного и волки выйдут к нам в самый эпицентр.

Рана под повязкой на лбу напомнила о себе легким покалыванием. Стук в груди усилился, отдаваясь шумным уханьем в ушах. Ладони вспотели, все тело словно сжалось в комок, напряглось, готовое к любому, даже самому неожиданному выпаду. К горлу подкатил комок. Я придвинул поближе ножны с мачете, взвел курки револьверов.

Что-то удерживало волков, словно управляя ими, заставляя совершать эту игру в «кошки-мышки».

– Меться им в голову или бей по ногам, по крайней мере, это собьет их движение. В прыжке старайся попасть в живот. Не трать напрасно патронов. Высчитывай координаты движения зверя, волк в нападении двигается по кругу. И ни кто не даст тебе гарантий, что когда выстрелишь, ты попадешь в зверя, возможно, именно в этот момент волк набросится тебе на спину и острыми клыками перегрызет тебе позвоночник. – Я продолжал давать нужные в схватке с панцирником советы, благо на это было время.

– Успокоил, монах, ничего не скажешь, стратег хренов! – Гожо нервничал. Пот огромными бусинками скатывался по его лбу, перемешиваясь с пылью, стекал грязными подтеками.

Вдруг из опустившейся на окраину разрушенного города темноты выскочил рослый вожак. Матёрый волк, ощетинившись панцирными пластинами, рванул на меня. Слюни длинными нитями свисали с пасти, острые клыки обнажились в страшном оскале. Зверь рычал и стремглав несся, предвкушая сладость своей победы. Я выстрелил, метясь в башку твари. Но волк, словно предчувствуя, скакнул в сторону и тут же, оттолкнувшись на пружинистых лапах, взметнулся вверх. Картечь вспорола песок. Досылая патрон в ствол, я передернул передвижной затвор и вжал спусковой крючок. Огненный сноп вырвался из ствола, освещая округу. Картечь, высекая искры из пластин, частично зацепила брюхо вожака. Тот взвыл и свалился прямо на меня. Все произошло слишком быстро, я даже не успел среагировать и хоть как-то отвести удар. Под тяжестью тела матерого волка я упал, хорошо приложившись спиной о землю. Пасть клацнула зубами у самого носа, изрядно залив меня слюной. Я успел лишь подставить цевье дробовика, когда пасть снова сомкнулась в смертельной хватке. До ушей донесся звук тяжелого дыхания и скрежет сжимающегося клыками металла. Вожак упорствовал, упираясь когтистыми лапами мне в живот. Еще немного и он одолеет меня.

Там, где оставался Гожо, вовсю кашлял дробовик, слышалась ругань цыгана и вой подранков.

Левой рукой, выпрямив титановые пальцы, я с силой врезал в живот твари. Зверь взвыл, еще сильнее вгрызаясь в цевье дробовика. Я продолжал наносить удары, пока крепкие металлические пальцы не пробили плоть, а рука не погрузилась в нутро панцирника. Я почувствовал, как теплая влага потекла по моему телу. Из пасти волка хлынула кровь, заливая мое лицо. А я еще глубже погрузил руку в тело зверя, цепляясь за внутренности, потом со всей силы рванул на себя, вырывая их с корнями. Тело вожака забилось в конвульсиях, я скинул его с себя. Присел, видя в своей руке кусок окровавленного легкого.