— Ничего не получится, потому что мы не едем. — Он снял руки с плеч Лили. — Я не подпишу этот контракт.

Лили стояла очень прямо и смотрела ему в глаза. Ее взгляд не дрогнул, когда она сказала:

— Трус!

— Дай мне передышку.

— Нет, вы только посмотрите на него! Я наконец-то поняла, чего ты боишься. Тебе не страшно воспитывать детей и отвечать за свою семью. Большинство мужчин избегают этого, но ты — нет. Ты боишься того, что любишь больше всего. Гольфа!

— Чушь!

— Ну вот, теперь ты злишься. Еще одно доказательство того, что ты струсил.

— Я думаю о детях! О том, что лучше для них!

— Для них лучше отправиться в путешествие, Шон. Им нужно на время уехать из этого дома, из этого города. Пока все здесь напоминает им о родителях. Ты хотел, чтобы я стала репетитором Чарли. Поехав с вами, я смогу заниматься с ней.

— Ты же ни в какую не соглашалась!

— Но я хочу найти компромисс. Я обожаю Чарли, а перемена обстановки пойдет на пользу нам всем. Камерон тоже так думает, а он, если ты заметил, очень умный мальчик. Кстати, он показал мне твой зеленый свитер.

— Шутишь! — Шон всегда хранил свитер среди старых вещей, не решаясь выкинуть.

— Камерон хотел показать мне, на что ты способен. В тот вечер, когда мальчик пришел ко мне рассказать об этом, он впервые не был ни злым, ни угрюмым. Он был полон надежд, планов на будущее. Он верит в тебя, Шон. — У Шона защемило сердце. Он верит в тебя. —Он сказал, что будет твоим кэдди, — добавила она. — По-моему, Камерон вполне подходит для этого.

— Я не собираюсь превращать эту семью в ходячую рекламу «Чудо-хлеба».

— Этого и не нужно. Насколько я понимаю, спонсор сам занимается своей рекламой. Ты же должен приезжать на турниры, играть в гольф и выглядеть на все сто.

Шон окинул взглядом фургон. Потертые стены словно смыкались вокруг него, все плотней и плотней.

— Я не сделаю этого, — отрезал Шон. — Не потащу свою семью через всю страну в этом чертовом «виннебаго».

Ну и где здесь этот чертов поворотник? — Шон осматривал рулевую колонку «виннебаго». Они стояли на повороте дороги, ведущей на восток, к шоссе.

— Не ругайся! — Эшли сидела в детском автокресле, закрепленном на одной из коек.

— Я не ругаюсь. — Отыскав нужную ручку, Шон вырулил на дорогу.

— Ты сказал «чертов», — заметила Чарли. — Сказал: «где этот чертов поворотник».

— Ну ладно. — Шон поднял руку, признавая свою вину. — Прошу прощения.

— Ничего, — добродушно ответила Чарли.

Взглянув в зеркало заднего вида, Шон увидел, что она сидит за столом, подобрав ноги, и рисует зеленым карандашом. Рядом с ней расположился Камерон, погруженный в чтение «Пяти уроков» Бена Хогана.

Наконец, Шон бросил взгляд на пассажирское сиденье. Лили опять зарылась в свои карты, составленные на компьютере: на них был отмечен их маршрут, а все расстояния выверены до десятой доли мили.

Прошлым вечером, когда они собрались для того, чтобы в последний раз обсудить предстоящую поездку, Шон пришел в недоумение, увидев эту кучу бумаги.

— Я почти не сомневаюсь, что мы отлично доберемся до места, просто следуя дорожным указателям.

— Не сомневаешься? Этого недостаточно. Мы должны быть абсолютно уверены в том, что не пропустим ничего важного.

— Ты всегда все так планируешь?

— Да.

Вспомнив об этом, Шон улыбнулся и спросил:

— Как дела, мисс Лили?

— Прекрасно.

Семь миль от дома, и у нее все прекрасно.

— Я спросил потому, что ты какая-то тихая. Мой стиль вождения нервирует тебя?

— Нет. — Она посмотрела на часы.

— Тогда, может, тебя нервирую я?

— Нет, — отозвалась Лили, но румянец на щеках выдал ее. Она заерзала на своем сиденье с высокой спинкой, как будто оно было крайне неудобным.

Почему-то улыбка застыла на лице Шона. Они покинули город, где им каждую минуту что-то напоминало о пережитой утрате, и, удаляясь от него, чувствовали, как воздух становился чище и прозрачнее, словно вокруг них рассеивался туман. Шон спрашивал себя, испытывают ли все они то же, что и он. Камерон сидел тихо, иногда поглядывая на дисплей своего мобильного телефона. Мальчик проверял, есть ли сигнал и может ли он позвонить Бекки. Камерон не сказал ни слова о том, что она — его девушка, однако Шон хорошо знал этот отсутствующий взгляд, каким Камерон окидывал пейзажи, пробегавшие за окном машины.