Стюардессы авиакомпании «Эр Гана» все как одна хотели знать, почему вдруг направляясь в столь опасный уголок планеты, как раздираемый междоусобными войнами Стомик, пассажир не желает заняться с ними сексом — возможно, последний раз в жизни.

— Но я вовсе не собираюсь там умирать, — заметил Римо.

— Когда умрешь, будет поздно. Еще не раз пожалеешь, что отказался, — предупредила какая-то из девушек и ослепительно улыбнулась.

— Я своих решений не меняю.

— Разве мы не самые красивые африканки, которых ты когда-либо видел? — капризно пропищала другая.

Римо призадумался. Да, девушки хороши, ничего не скажешь! Высокие, стройные, элегантные, как манекенщицы.

— И потом, в самолете мы одни — ты и наша четверка. Нам предстоит долгий и скучный семичасовой перелет...

— Вы забыли о моем компаньоне. — Римо указал пальцем на место в шестом ряду, где сидел мастер Синанджу.

— Если он твой наставник, почему не сидите рядом?

— Поссорились.

— Да брось ты! Очень славный, милый старичок.

— Ага, славный! Недавно собирался скормить меня белым медведям, а чуть раньше едва не утопил. Он же приказал мне сдвинуть тяжеленного Сфинкса...

— Тогда не все ли равно, как отреагирует твой жестокий и злой напарник, если ты переспишь с четырьмя красавицами стюардессами?

— Ты в курсе, что все мы по очереди завоевали титул Мисс Гана? — подхватила подружка.

— Я занимаюсь любовью только с Мисс Вселенная, а следовательно, всего раз в году.

Четыре экс-Мисс Гана явно растерялись и, стайкой сбившись в проходе, горячо о чем-то зашептались. Потом с самыми свирепыми выражениями на славных мордашках снова приблизились к Римо.

— Мы все обсудили, — строго заявила одна, — и пришли к выводу, что ты просто расист.

— Я не расист, — устало отмахнулся Римо.

— Расист, да еще какой! Ты отказываешься сидеть рядом с желтым компаньоном и заниматься любовью с потрясающими, страстными и сгорающими от желания черными девушками!

Римо поднялся.

— Ну, ладно, ладно!

Стюардессы так и просияли.

— Согласен наконец?

— Полная и окончательная капитуляция.

Четыре Мисс Ганы торопливо принялись расстегивать свои блузки, юбки и стаскивать трусики.

— Нет, нет, вы меня неправильно поняли! — замахал руками Римо. — Я решил сесть рядом со своим компаньоном.

— Гомик! — заверещали ему вслед стюардессы. — Голубой!

Римо уселся в кресло рядом с мастером Синанджу, выдержал подобающую случаю паузу и сказал:

— А я видел мастера Лу.

— Поздравляю.

— Он намекал на то, что я кореец.

— Ты недостаточно добр, храбр и умен, чтобы быть корейцем, — фыркнул Чиун.

— Да ведь это мне приснилось! Всего лишь сон.

Учитель снова презрительно фыркнул.

— Человек не способен встретиться сам с собой. Это невозможно, — отозвался Римо.

— Ты невыносим.

— То есть?

Чиун промолчал. И между ними снова повисло холодное молчание.

— А знаешь, лицо этого Лу показалось мне знакомым. Особенно глаза.

— А ты видел прежде глаза Лу? — спросил Чиун.

— Да, — кивнул Римо. — Где-то видел. Но вот где именно... никак не могу вспомнить.

— Погляди в зеркало.

— Но я же не кореец!

— Что ж, правда глаза колет. Не смотри, если боишься.

— Не беспокойся, не буду.

— Трус! — прошипел учитель.

— Мою решимость никогда не смотреть в зеркало не уничтожат никакие палки и камни, — твердо сказал Римо.

Спустя какое-то время он поднялся, сделав вид, что ему надо в туалет.

Когда он вернулся на место, Чиун спросил:

— Ну?

— Что ну?

— За дурака меня принимаешь? Думаешь, я не понял, зачем ты туда ходил? Заглянул в зеркало, верно? И что же ты там увидел?

— Случайное стечение обстоятельств.

— Ты никогда не повзрослеешь, — вздохнул учитель.

— О чем ты?

— Ты никогда не достигнешь ступени Верхового мастера. Мне следовало бы догадаться об этом раньше, еще до того, как я начал тренировать белого. На твое обучение я потратил времени больше, чем на любого другого. Юнг не в счет. И очень устал. Мне хочется мира и спокойствия.