– Знакомьтесь: Имант Ардонис, моя правая рука, – сказал Гуго Ленц.

Ардонис кивнул.

– Артур Барк, наш новый сотрудник, разбирается в нейтринных усилителях, – продолжал Ленц.

– Очень кстати, – оживился Ардонис. Барк поклонился.

Ардонис был красивый, совсем еще молодой человек. Его гладко выбритое лицо дышало энергией и дорогим одеколоном.

– Уже вернулись, доктор? – спросил Имант и откинул назад светлые волосы.

– Только что.

– Видели шефа полиции?

– Да.

– Обещал он что-нибудь предпринять? – Имант выпаливал вопросы со скоростью автоматического пистолета, выплевывающего пули.

– Пока еще нужно разобраться…

– Но письмо-то с гвоздикой он прочитал по крайней мере? – спросил Ардонис.

– Прочитал.

– Почему же он сразу не начал действовать? Знаете, доктор, если уголовное дело носит не совсем обычный характер, эти полицейские ищейки сразу же теряются, и…

Ленц закашлялся.

– Мы потолкуем потом, Имант, – сказал он, когда приступ прошел.

– Хорошо, шеф.

– Как ускоритель?

– Я форсировал режим, не дожидаясь вас. Бомбардируемая масса близка к критической, поэтому любое промедление…

– Вы правильно сделали, Имант, – перебил его Ленц.

Ардонис, довольный, кивнул.

– Тут я набросал кое-какие расчеты… – начал он.

– Позже. Сейчас я должен ввести нашего нового коллегу в курс дела.

Имант перевел немигающие, чуть навыкате глаза на Артура. Казалось, взгляд его проникал насквозь.

Артур, прощаясь, протянул руку, длинные ресницы Иманта дрогнули.

Рукопожатие Ардониса было таким крепким, что Артуру показалось, будто ладонь его попала в тиски.

– Однако ж и правая рука у вас, – заметил Барк, когда они с Гуго Ленцем вышли в коридор.

– Правая рука? – переспросил Ленц.

– Я имею в виду Иманта Ардониса, – пояснил Барк, потирая руку. – Хватка у него железная.

– Верно, хватка у него железная, – ответил Гуго Ленц, думая о чем-то своем.

Из-за угла коридора навстречу им вышел рыжий кот. Вышел – не то слово. Кот важно шествовал, задрав пышный хвост. Лицо Гуго оживилось.

– Я едва не забыл представить вам моего любимца. Его зовут Дон Базилио, – сказал Ленц. – Как видите, это очень важная фигура…

– Вижу.

– В самом деле, он незаменим.

– Животное для опытов?

– Что вы, коллега, – улыбнулся Ленц, с нежностью глядя на животное, – Дон Базилио – наш полноправный сотрудник. Замечательное существо.

– Чем же?

– Хотя бы тем, что находится здесь со дня основания нейтринной лаборатории. Правда, тогда он был лишь котенком-недоучкой, а теперь, как видите, взрослый, вполне сформировавшийся кот.

Кот подошел и стал тереться о штанину Гуго Ленца. Гуго наклонился и почесал кота за ушами. Кот с готовностью опрокинулся на спину, радостно мурлыча и подрагивая всеми четырьмя лапами.

– Базилио любит вас, – указал Барк.

– Любит, – согласился Гуго, выпрямляясь. – Он присутствует при всех опытах, которые я провожу.

– Вот уж, видно, знаний набрался.

Дон Базилио стал на ноги и столь же степенно удалился.

– Знаний у него не меньше, чем у иного ученого, – сказал Гуго Ленц, когда они двинулись дальше по коридору, – уверяю вас. Если бы Дон Базилио умел разговаривать – дорого дала бы за него иностранная разведка. Впрочем, это уже не по моей части.

Они остановились у генератора, мощно тянущего одну и ту же низкую ноту.

– Ну вот, вы видели весь мой отдел, – сказал Гуго Ленц. – И сотрудников, включая Дона Базилио.

– Вы показали мне все комнаты?

– Кроме одной.

– Секретный отсек?

– Мой рабочий кабинет.

– Я хотел бы посмотреть.

Ленц поморщился.

– Там ничего особенного нет, – сказал он. – Впрочем, пожалуйста. Если необходимо для дела…

Кабинет Гуго Ленца занимал угловую комнату. Запыленные окна, захламленный пол придавали ей неуютный вид. Стол был завален рукописями, книгами, записными книжками. «Скорее, стол писателя, чем ученого», – подумал Барк.

На отдельном столике у окна стоял предмет, заставивший сердце Барка забиться: пишущая машинка.

– Сами печатаете? – небрежно спросил Барк.

– Приходится, – сказал Ленц.

– В детстве мечтой моей жизни было – вволю постукать на машинке, – сказал Артур Барк и нежно погладил клавиши. – Машинка принадлежала соседу, а он был юрист и ужасно строгий. Один раз так свистнул меня линейкой по пальцам, до сих пор болят.

– Теперь вы можете удовлетворить свою давнишнее желание, – бросил Ленц, перебирая на столе какие-то бумаги.