— Режим экономии батарей. Атмосферный свет опасности для зрения не представляет.

— Нашел на чем ужиматься… — Ротгкхон поднялся, покрутил головой, руками. Всем хорошо анатомическое кресло: плотно облегает, спасает от ударов, гасит перегрузки. Вот только крутиться в нем, пока спишь, невозможно — и тело затекает.

Вербовщик прошел ко входному люку, выпрыгнул на берег, втянул носом воздух, пахнущий влажной от росы травой, сладковатым липовым цветом. Над озером, с легким сухим треском, стремительно носились стрекозы, над головой шелестели от слабого ветра трепетные березовые листочки, вдалеке мерно и многоголосо квакали лягушки… В общем — речевой блок пленницы встал у него в памяти великолепно, как влитой.

Вербовщик снова потянулся, глядя на озеро, почесал нос и вдруг решился:

— Эх, мокрушник я или нет? — Он быстро скинул спецовку, вошел в воду, сделал глубокий вдох и нырнул, проплыл несколько саженей, загребая ладонями воду, вынырнул, перевернулся на спину и замер, глядя в ползущие совсем близко белые облака: — Великая сила — инстинкт! Вроде уже сколько месяцев воды не видел, ан все едино макнуться тянет…

Он втянул воздух, извернулся, ныряя в глубину, вдоль дна скользнул к берегу и уже под самыми березами выбрался на берег. Одеваться не стал: подхватил комбез, вошел вместе с ним в модуль, кинул в утилизатор, взял из шкафчика свежий и вернулся в кресло, по дороге прихватив еще и контейнер с пайком.

— Селектировано движение в направлении модуля, — внезапно сообщил борт. — Один объект, гражданский, женщина. Удаление один ноль.

— На ловца и зверь бежит! — обрадовался Ротгкхон, торопливо заглатывая паштет. — Нужно перехватить.

В этот раз он сразу включил «ноги» на максимальную скорость и вышел к точке перехвата так быстро, что легкий завтрак не успел рассосаться и неровно бултыхался в животе. Получив сигнал сканера о близости цели, Ротгкхон сбросил мощность гидронасосов до минимума, стал пробираться через густую ивовую поросль медленно и осторожно, всматриваясь вперед — и почти сразу заметил вчерашнюю знакомую: деваху в коричневом платке и длинном выцветшем сарафане. Туземка быстро двигалась навстречу, вглядываясь в подрагивающую землю, чуть в сторонке от равномерной череды глубоких ям.

Ротгкхон невольно оглянулся — за ним, насколько хватало глаз, тянулись точно такие же прорехи! «Экзоноги», работая на полную мощность, толкались от земли с такой силой, что следы напоминали пробоины от выкорчеванных пней. Вербовщик тихо выругался — и тут ему в голову пришла еще более невероятная догадка:

— Великие друиды! Да ведь она меня выслеживает!

Эта мысль заставила его приподнять голову выше и вглядеться в девушку повнимательнее. Но ничего особенного Ротгкхон в ней не увидел. Девица как девица. Волосы по местному обычаю спрятаны под платок, одежда не просто поношенная, а серьезно истрепана, на широком сыромятном поясе — плоская сумка в две ладони шириной и нож, рукоять которого прихвачена веревочкой, чтобы не потерять. В общем, самая обыкновенная «мокрушница». Или, как они себя здесь называли: смертная, баба, смердка, девка, девушка, женщина, внучка Сварогова, человек. Но в любом случае, против анатомии не попрешь — воинами у арнаков могут быть только мужчины.

Однако, на всякий случай, Ротгкхон предпочел сместиться влево, уходя подальше от предательской цепочки оставленных следов. В экономичном режиме таких глубоких ям ноги уже не выбивали. Вербовщик еще раз выглянул над кустами и…

Вот, проклятье! Шустрая девица успела не просто его обойти, но и переключилась с поисками на свежую тропу!

Ротгкхон, ощутив себя в непривычной роли жертвы, инстинктивно двинулся вправо и навстречу туземке, чтобы выйти за ее спиной на свои следы и по ним незаметно скрыться — но вовремя спохватился. Что за чушь? Это он охотится, а не на него!

Вербовщик вытянул из кармана инъектор, стал мягко подкрадываться к туземке, осторожно раздвигая ветки и ступая как можно тише. Все же брать пленных лучше быстро и тихо, без лишней беготни. Однако девушка тоже оказалась начеку, резко отпрянув и схватившись за нож. Ротгкхон затаился, давая ей время успокоиться, потом сделал медленный шаг вперед, еще один…

— Я тебя вижу, леший! — внезапно громко заявила она и вытянула руку, указывая на вербовщика. — Я тебя вижу! Открывайся!

Ротгкхон замер, отчаянно соображая — что делать в такой ситуации? И что вообще означает требование туземки? Но когда девица решительно двинулась к нему с явным намерением сдернуть маскхалат, он смирился и откинул полотнище на спину:

— Ну, хорошо, ладно, — вздохнул он. — Ты меня увидела. Что теперь?

— Теперь ты должен исполнить три моих желания… — медленно, непривычно растягивая, слова ответила туземка, изумленно рассматривая вербовщика. — Вот, значит, каков ты обликом, леший, когда не таишься и пнями-корягами не прикидываешься?

— Ты серьезно? — невольно вырвалось у Ротгкхона. — Я должен исполнять твои желания?

— Да, — уверенно кивнула туземка. — Ты ведь леший! Я тебя увидела. Теперь ты уже прятаться от меня не можешь. Ты должен откупаться. — Она вскинула руку с тремя растопыренными пальцами и стала загибать их по одному: — Я хочу, чтобы ты исцелил мою сестру; я хочу дорогих подарков; и я хочу выйти замуж за князя!

Ротгкхон изумленно хмыкнул и кивнул:

— Это все? Ну, тогда ладно. Пошли.