— Экий у тебя ушкуй интересный… — задумчиво признал Святогор, оглядывая с почтительного удаления голубовато-серебряное подобие птицы, что покачивалось возле причала.

— Это не ушкуй, это малая лодчонка, — ответил ему Ротгкхон. — Скоро ладьи небесные сюда доплывут — вот те уже всем ладьям ладьи.

Три десантных блока представляли собой фактически всю центральную часть корабля, будучи одновременно и средствами высадки, и жизнеобеспечения, и транспортировки. Они при необходимости просто отделялись от корпуса со всем содержимым, равно как и стыковались точно так же, избавляя путешественников от необходимости куда-то перемещаться и что-либо носить. Если поставить любой из них поперек Оки — Муром сразу получит вместо паромов готовый мост.

— А куда на ней крепится мачта? Или ты обходишься одними веслами?

— Княже… Побратим… Вспомни, мы отправляемся на нижнее небо, в мир чародейства, богов, духов и кудесников. Ладьям Сварога не нужны ни весла, ни паруса. Они двигаются одной божьей силой. Кстати, где сундук? У меня пять пудов гривен дружине в задаток.

— Тиун хлопочет, пришлет сейчас с кем-нибудь из дворни.

— Лесослав!!! — растолкав толпу, добралась до него Зимава и радостно расцеловала. — Наконец-то вернулся! Я ужо вся извелась.

— Послушай меня, иноземец! — спохватился Святогор. — Мы тут беседовали с прочими сотниками и вот о чем порешили: надобно нам баб с собой взять с полсотни. Коли на три года отправляемся — так ведь там и постирать надобно будет, и одежу прохудившуюся зашить, и порядок навести. Подмести там, помыть. Иногда и сготовить. Опять же, одного волхва мало. Вдруг случится с ним что? Надобно еще знахарок-ворожей прихватить. Хотя бы двух.

— Сварог платит за воинов, а не за женщин, — решительно отрезал Ротгкхон. — Я могу забрать ваших спутниц на ладьи, но платить им за хлопоты дружине придется из своего кармана.

Разумеется, вербовщику не было жалко получасовой работы плоттера — но он отлично знал, что если потакать наемникам во всех их капризах, то они быстро сядут на голову, и никакой службы от них уже не дождешься.

— Да иные девки и вовсе без награды хлопотать за мужиком готовы, — ухмыльнулся княжич, и Ротгкхон понял, что торга и не ожидалось. Со всем разобрались без него.

— Так где сундук?

— Княжич, вели им расступиться! — ответили из толпы. — Не пройти!

После этого призыва двух парней в длинных рубахах и пышных шароварах, с сундуком в руках, наконец-то пропустили к причалу. Вербовщик, отпустив Зимаву, открыл люк, и борт тут же сообщил:

— Корабль выйдет к оптимальной точке сброса через два витка.

— Хорошо, согласен, — ответил Ротгкхон.

— Кто это говорил? — спросил его из-за спины Святогор.

— Лодка. Сия лодка говорящая, — ответил вербовщик. — Я же упреждал, мы летим к Сварогу, на небеса. Там везде колдовство. Привыкай.

На самом деле Ротгкхон, конечно же, лукавил. Здешнему люду привыкать к колдовству не требовалось. Они выросли в мире русалок и домовых, леших и анчуток, в мире, где живут берегини и полуденницы, где разговаривают и кусты, и звери, и птицы, где погоду можно выпросить у богов, а смерть приносит в своей чаше красивая женщина. И хотя большинство из муромцев никогда в жизни не видели ни домового, ни русалки, ни говорящей сосны, все они точно знали: это возможно, в этом нет ничего страшного и необычного.

Вербовщик всего лишь стремился всеми силами свести обыденные устройства космической цивилизации к привычным образам цивилизации изначальной. Ковры-самолеты, горшки-самовары, скатерти-самобранки. Чего в этом такого? Вот, смотрите, в медицинском отсеке одна такая есть…

Посему княжич не смутился и даже заглянул внутрь:

— Лодка, ты меня слышишь?

— Называй меня бортом, смертный! — возмущенно ответил модуль, и от неожиданности Святогор все же шарахнулся обратно.

— Считай, княже, — невозмутимо прошел вперед Ротгкхон и стал выгребать золото из технического отсека.

Вскоре слуги унесли тяжеленный сундук, и хозяйственный княжич, разумеется, отправился следом. А то ведь золото, оно такое… Чуть зазевайся — пара гривен испарятся в момент, и следа не останется. Однако немало дружинников все еще толпились на берегу, среди них вербовщик увидел нескольких черносотенцев.

— Ко мне, бойцы! — подозвал он подчиненных. — Бегите в детинец, истребуйте у тиуна веревок не менее двух сотен локтей. Через три часа сюда доберутся небесные ладьи, их надобно к берегу накрепко привязать, дабы течением не унесло, и стражу выставить.