— Ты обезумел, волхв? — холодно поинтересовался княжич. — Три дня скачки до Мурома, столько же обратно. А у нас каждый час на счету!

«Ага, — понял Лесослав. — Похоже, дозоры ни одного лазутчика так и не отловили, и Святогор со дня на день опасается подхода к Ондузе вражеского подкрепления».

— Делай что хочешь, Избор, но чтобы к закату дождь прекратился, — тихо приказал княжич. — Понял?

— Да, княже, — сглотнул заметно побелевший волхв.

— Хорошо… — Святогор отер ладонью мокрое лицо и пошел к избе.

— Ага… — Ротгкхон соскочил с перил и нырнул в распахнутую дверь.

Богатый жизненный опыт вербовщика подсказывал, что разгневанному начальству на глаза лучше не попадаться. Посему, выждав в сумеречных сенях, пока княжич со свитой тяжелой походкой прошествуют внутрь, Ротгкхон бесшумно скользнул обратно на крыльцо, сбежал по ступеням к пинающему горшок волхву:

— Не огорчайся, Избор! До вечера далеко, успеешь управиться.

— Я неуч, — схватился за голову юный волхв. — Жалкий никчемный юродивый, самовлюбленный хвастун! Зачем, зачем я напросился в княжьи колдуны? Зачем уговорил Святогора назначить меня старшим в этот поход? Морока на заставе навеять я не смог, стражу усыпить тоже, дождя остановить не в силах. Токмо что и способен — лубки накладывать да раны закрывать, ровно знахарка деревенская.

— Жалеть себя будешь али тучи раздувать?

— Чем? Разве только шкурку лягушачью просушить… Так и то заговор слабый, только и годится, что морось от сенокоса отвести. А здешние чародеи мудры и опытны, даже нежить земляную, вон, подчиняют и мороки наводят, на ощупь от человека не отличить. Мне их колдовства не перебить.

— Ты же сам сказывал, что здешние боги намолены, Избор, — напомнил Лесослав. — Мыслю, коли так, то с идолов святых начинать и надобно.

— Ты кудесник? — с надеждой встрепенулся волхв.

— Не-е, волхованием сроду не занимался, — отрицательно покачал головой вербовщик. — Но с учением третьего друида маненько знаком. Энергию людей накапливают намоленные предметы. Чему молятся, в том и сила. Пошли в святилище. Авось, чего и придумаем.

Святилище Ондузы мало отличалось от такого же, поставленного возле Мурома. Это был обнесенный частоколом пологий взгорок посреди священной рощи из постриженных в шарики ив, яблонь и вишен. Следов разорения здесь не было вовсе — муромские дружинники чужих богов предпочли лишний раз не раздражать. Да и брать в святилище по большому счету нечего. Не подношения же обветрившиеся собирать? Всякого рода столики, решеточки и подставочки по здешним понятиям были слишком дешевой мелочовкой, чтобы тащить ее через две реки и добрую сотню верст. И уж тем более они не стоили того, чтобы навлекать из-за них гнев Макоши или Перуна.

Больше того — за частоколом с распахнутыми и вросшими в землю воротами обнаружились местные волхвы. Седовласые угрюмые старцы, уже почти полмесяца перебивающиеся на своем посту без подношений булгарских смердов, услаждали взоры идолов, за неимением других ценностей, хотя бы цветами.

И опять же — молодых жриц или крепких мужчин захватчики наверняка угнали бы в полон, не побрезговали. А кому нужны ветхие старики? Будь они даже простыми селянами, все едино победители мимо бы прошли.

— Красавцы! — оглядел приют божественных образов Ротгкхон. — Вот этот маленький, с корнями на голове, насколько я помню, Чур? А вон тот пенек с большой бородой и короткими ножками — это Перун? Сейчас, постой… — Он прошел к богам постарше, легко отличимым благодаря более высоким идолам. — В венке из васильков, конечно же, Купала? Странно, вроде молодая девушка, а скульптора за такое надругательство над своей красотой не убила. Большая и пузатенькая, конечно же, Макошь? Дальше Полель, я так полагаю. Мальчик с бородой… Кабы не венок, ни за что бы не подумал. Тоненькие с большими губами, конечно же, Радуницы…

Сопровождаемый недовольными взглядами трех волхвов, вербовщик раздвинул пустующие корзинки, протиснулся между идолами дальше, к трем самым высоким столбам, взирающим на наглеца глубоко врезанными в древесину глазами.

— Главный, конечно же, Велес. Второй должна быть Триглава, третьим Даждьбог… — Он оглянулся: — Избор, почему они все с бородами? Кто из них женщина?

— Ты чего?! — испуганный подобным поведением, кинулся к нему молодой чародей. — Гнева божьего ищешь?

— А, брось, Избор, — небрежно отмахнулся Ротгкхон. — Они нас и так не любят. Хуже уже не станет. Давай указывай, который за дожди отвечает?

— Похвист… — показал на идола среднего роста волхв.

— Отлично! — Вербовщик начал ломать столики и решетки, скидывать их к основанию столба с ликом повелителя непогоды. — У тебя кресало с собой? Разжигай! Подогреем хозяина ливней — может, и небо отогреется.

— Нет! Нельзя этого делать! — наконец прорезался голос у старых служителей святилища. — Гнев Похвиста будет страшен!