— И что ты всё время плачешь? — рассердился Серый Волк. — Не царевич, а царевна Несмеяна какая-то!

На то ему Иван-царевич отвечал:

— Друг мой, Серый Волк! Как мне, добру молодцу, не плакать, не кручиниться? Я всем сердцем полюбил королевну Елену, а теперь должен отдать её за коня златогривого. Нужен мне этот конь!

— Так и не отдавай, — молвил Серый Волк.

— А как не отдам, царь Кусман обесчестит меня во всех государствах. Пошто я его коня златогривого пытался угнать!

И Серый Волк сказал вот что:

— Ладно. Служил я тебе много, Иван-царевич, и ещё сослужу. Слушай, я сделаюсь прекрасной королевной Еленой. И ты отведи меня к царю Кусману. И возьми коня златогривого. Понял?

— Понял, как не понять, — отвечал Иван-царевич.

— И когда ты сядешь на коня златогривого и уедешь далеко, тогда я выпрошусь у царя Кусмана в чистое поле погулять. И как он меня отпустит в чистое поле с мамушками да с нянюшками, ты про меня вспомяни — и я опять у тебя буду.

Серый Волк вымолвил эти речи, ударился о сыру землю — и стал прекрасною королевною Еленой. Так что никак и узнать нельзя, что это не она была.

Стоят две королевны, одна другой краше. Иван-царевич даже растерялся: какую Елену оставлять, а какую — на коня обменивать.

Кое-как он разобрался, кого сдавать, взял Елену Прекрасную номер два и пошёл во дворец к царю Кусману. А Прекрасной Елене номер один он велел его за городом дожидаться под зелёным дубом.

Он знал, что никуда она не уйдёт. Во-первых, идти было некуда, а во-вторых, она тоже полюбила Ивана-царевича, пока вместе с ним в обнимку ехала.

Царь Кусман вельми обрадовался в сердце своём, когда увидел Прекрасную Елену ( номер два).

— Вот сокровище, которого я давно желал!!! ( Ничего себе сокровище — волк в овечьей шкуре!) Он обнял Ивана-царевича как родного и сказал:

— Ай да Иван-царевич, а я в твою толковость и в твою честность уже и верить перестал. А теперь вижу, какой ты молодец. Видно, я тебя недооценил.

( Это уж точно! Недооценил он Ивана-царевича. Но ничего, скоро дооценит! Немного ждать осталось.)

Он отдал Ивану-царевичу коня златогривого и стал к свадьбе готовиться.

( Вообще-то ему надо было бы для начала спросить, а согласна ли королевна Елена Прекрасная на свадьбу? Но в те времена ни Елен, ни Катерин, ни Марусъ, ни Фёкл всяких ни о чём не спрашивали. Делай, как родители или цари говорят. И всё тут.)

Иван-царевич коня за золотую узду ухватил и скорее из города отправился.

Доскакал он до зелёного дуба, подхватил Елену Прекрасную на седло и к своему царству помчался, только пыль столбом.

Отъехал он много, вёрст двести, наверное, и стал о Волке вспоминать:

— Где там мой верный товарищ тамбовский Серый Волк? Где там мой Серый товарищ тамбовский верный Волк?

Как раз в это время царь Кусман задумал с Прекрасной Еленой целоваться. Только-только он руки развёл и губы приготовил и глаза от счастья закрыл — его невеста вдруг лохматой стала на ощупь, как медвежья шкура. И зубищи у неё появились — каждый с лапоть среднего размера. И зарычала она страшным голосом:

— Ры-ры-ры!

Бедный царь Кусман закричал от страха и в обморок грохнулся. Еле-еле откачали его. И жениться с тех пор он ни на ком не хотел, сколько его ни уговаривали.

А перед Иваном-царевичем вдруг ниоткуда Серый Волк появился. Стал он перед Иваном-царевичем и сказал ему:

— Садись, Иван-царевич, на меня, на Серого Волка. А прекрасная королевна пусть едет на коне златогривом.

Иван-царевич сел на Серого Волка, и поехали они в царство царя Долмата ( он же царь Афрон).

Долго ли, коротко ехали и, доехав до того государства, за три версты от города остановились. Иван-царевич начал просить Серого Волка:

— Слушай, друг ты мой любезный, Серый Волк! Сослужил ты мне много служб, сослужи мне и последнюю. Оборотись ты конём златогривым наместо коня моего. Потому что расстаться мне с ним ну никаких си лов нет. Если можно, а?

Серый Волк несколько удивился его повышенной скромности и его такому желанию и сказал:

— Ты, Иван-царевич, столько себе в обе руки забираешь, что и удержать будет трудно.