Ивен досчитал до десяти, деполяризовал шлем, позаботившись о том, чтобы ставшее теперь видимым выражение лица не уступало холодной и непроницаемой черноте забрала. В этом были свои преимущества: никто не задавал лишних вопросов и не интересовался душевными качествами обладателя энергокостюма.

– Я предлагаю вам, – сказал он, – выбрать представителя для переговоров. Имейте ввиду – у нас с напарником много других дел. Поэтому советую быть сговорчивыми.

Заключенные закричали наперебой. Страшный гвалт стоял несколько минут. Ивен разобрал сквозь шум какие-то выкрики:

– Ты! Нет, ты! Расскажи ему про туристов! – и еще яростные ругательства и споры, отказы давать показания.

Он старался не смотреть на Джосса: у того подрагивали губы и раздувались ноздри от смеха. Ивен сам еле сдерживался. Судороги безудержного хохота от только что сыгранной роли «плохого сопа» сводили низ живота.

– Ха-ха-ха! Ивен, держись!

В крайнем случае, если произойдет худшее и он не сможет сдержаться, можно будет поляризовать шлем и выключить микрофоны-громкоговорители. Но что делать с Джоссом?

Наконец из толпы выступил один рабочий. Ярко-рыжий, небритый, с почти что красной щетиной на ввалившихся щеках, своим обликом он просто являл образец арестованного за раскопки ржавого железа на Марсе.

– Меня зовут Вим де Куиперс, – хрипло произнес он. – Они хотят, чтобы я проводил переговоры.

– Хорошо, – ответил Джосс. – Подождите минутку, – он извлек небольшой микрофонный штатив, подсоединил его к синтезатору голоса в верхней части коммуникатора и настроил на аудиозапись и снятие твердой копии.

– 1735 часов, день 223, координационный марсианский год 2068. Данное заявление записывается: я, офицер Солнечной Полиции 2464301 О'Баннион Д.Д. Присутствует еще один офицер. Назовите, пожалуйста, свое имя и звание.

– Я, офицер Солнечной Полиции 4629337 Глиндоуэр Э.Г.

Джосс кивнул и повернул штатив микрофона к Куиперсу.

– Назовите ваше полное имя и дату рождения, затем переходите к заявлению.

– Гм… – человек уставился на маленький микрофон, как на наведенный на него пистолет, и откашлялся. – Гм. Э-э… мое имя де Куиперс, Вим Пьет де Куиперс…

– Произнесите по буквам, пожалуйста, просто для протокола, – попросил Ивен, зная слишком хорошо, что могла сотворить транскрипционная программа.

Де Куиперс выполнил просьбу, затем снова откашлялся.

– Родился в Лейдене, Нидерланды. Европа. 20 августа 2092. Это просто для протокола.

– Нам нужны факты, приятель, – прорычал Ивен. – Просто факты. Того, что не требуется, сообщать не нужно.

Джосс очень странно посмотрел на него. Ивен не понял – почему. Это был один из тех взглядов, значение которых разъяснялось «позднее», если для этого было время.

– Род ваших занятий?

– Я работаю на переработке мхов. Все мы занимаемся этим. Полтора года назад мы решили объединиться – вложили наши деньги в общее дело и смогли приобрести хорошее оборудование.

– Да, я понимаю. Оборудование типа лучевого оружия. К этому мы еще вернемся. Почему вы занимались раскопками в запретной зоне?

– Мы не делали этого. По крайней мере, не хотели. Наверное, автоматика плохо сработала, и нас занесло на край Полосы.

– Вы говорите – автоматика? – спросил Джосс. – Но ведь это и есть то лучшее оборудование, о котором вы только что говорили. Выходит, не намного оно лучше.

– Произошел сбой. Это происходит постоянно. Сегодня – система автонавигации, завтра, – де Куиперс картинно пожал плечами, – кто знает, что еще? Может быть, камбуз, как это произошло в прошлом месяце. Тогда нам снова придется есть холодные пайки, пока не найдется неисправность.

– Я и говорю, мистер де Куиперс, – если это то самое улучшенное оборудование, которое обеспечили ваши совместные пожертвования, стоит всерьез задуматься о значительном повышении взносов. Конечно, если вы не слишком полюбили холодные пайки.

Ивен усмехнулся. Они с Джоссом хорошо знали, что из себя представляют пайковые наборы: в холодном ли, в горячем ли виде они вряд ли могли заслужить похвалу гурманов.

– А теперь перейдем к оружию, мистер де Куиперс. Не собираетесь ли вы рассказать мне, старому вояке, что без оружия, которое было у вас, на буровых невозможно заниматься разработкой мхов?

Рабочий замялся. Кажется, он вспомнил, с какой легкостью Ивен раскроил им стенку краулера. Пожалуй, так очищают от панциря крабов.