Из кибитки вышла сухопарая пожилая женщина, приложила ладонь козырьком ко лбу, обвела взглядом утреннее небо. Козел заблеял так, как будто его резали.

— Черт бы побрал эту музыку! — пробормотал Кайманов, закрывая окно.

Клычхан подождал, пока старший лейтенант справится со створками.

— Дорогу на Чанкур знаешь? — спросил он.

— По карте — знаю.

— Даш-Арасы', знаешь?

— Откуда я знаю чанкурский Даш-Арасы'? — Кайманов пожал плечами: — Даш-Арасы' на любой дороге есть. Щель между камнями, вот и Даш-Арасы'.

— Такой, как под Чанкуром, Даш-Арасы' нигде нет, — возразил Клычхан. — Там не щель — пропасть. Слева — скалы, справа — скалы. Дорогу внизу почти не видно. Узкая, как ремешок. Машина с одной стороны пойдет, с другой — сторожа не пускают. «Эй-ей!» — кричат. Двум машинам в чанкурской Даш-Арасы' не разойтись.

Резкие складки у рта Клычхана, тонкий, прямой нос, смелый взгляд выдавали в его облике человека большой силы. Исподволь наблюдая за тонким горбоносым лицом курда, Яков чувствовал, что и Клычхан не спускает с него внимательных глаз.

— Брата Казанфара убили… — мрачно сказал тот.

— Кто убил?

— Загар-Раш [4] . Немецкие инженеры. Раньше нам с братом незачем было работать. Но вот уже десять лет приходится протягивать ноги по длине своего ковра. Приехал весной в аул немец Вольф. Соберите, говорит, людей, дам работу. Мы с братом тоже пошли. В скалах над Даш-Арасы' стали бить тоннели, закладывать аммонал. От нашего аула восемнадцать человек пошло, ни один не вернулся. На этой дороге есть у нас еще мост на каменных арках, высота пятьдесят метров. Под каждой аркой теперь фугас. Всех, кто минировал, тоже забрали...

— Расскажи, как ты спасся, — попросил Кайманов.

— Как спасся? — Клычхан пожал плечами: — Дурак догадается — после такой работы на воле не оставят. Обманул охрану, ушел к другу Бяшиму в Чанкур, родным весть передал.

— А потом?

— Скрывался у друга четыре дня, к вечеру пятого приехала на ишаке жена. Сказала: «Всех, кто работал на Даш-Арасы', солдаты забрали». Казанфара взяли, Аннасахата взяли, отправили неизвестно куда, домой не дали зайти. За мною три ночи подряд приходили. Вот я и ушел к вам.

Клычхан замолчал. Молчал и Кайманов, обдумывая услышанное. Он отлично знал, что в Иране хозяйничают гитлеровские агенты. Сведения об этом поступали и от задержанных нарушителей и через иностранную печать. В округе бригадный комиссар Ермолин собирал на инструктаж начальников застав и комендатур, рассказывал о сообщении английской газеты «Дейли экспресс», в котором говорилось, что немецкий посол в Иране фон Эттелен предложил Ирану полную поддержку Германии в войне с СССР, посол в Турции фон Папен дал в Анкаре иранскому послу инструкции о внешнеполитической позиции. Знал Кайманов имена активно действующих в Иране гитлеровских агентов: Артеля — уполномоченного фирмы Фридрих Крупп; Вольфа — служащего конторы «Иран Экспресс», руководителя немецкой разведки на севере Ирана; фон Родановича — представителя иранской фирмы «Сименс», и еще десятки других.

Этим агентам удалось не только завезти в Иран оружие, но и провести военную подготовку «пятой колонны», состоящей из немцев и фашиствующих иранцев. Сейчас они усиленно организовывали диверсионные и террористические группы для переброски в советские нефтеносные районы Азербайджана и Туркмении, минировали в Иране стратегические дороги и мосты, превращали территорию всей страны в военный плацдарм.

Гитлеровские агенты заминировали шоссе, соединившее два государства в районе ущелья Даш-Арасы', на ближайшем к участку комендатуры направлении, и — пятидесятиметровой высоты арочный мост. Это значило, что именно здесь готовится какая-то провокация.

— Я очень тебе сочувствую, Клычхан, — сказал Кайманов. — Большое у тебя горе, большая беда в ауле. Можешь ты сказать, кто охраняет ущелье и мост?

— Совсем мало охраны. У Даш-Арасы' — кибитка, недалеко от моста — еще одна... К той и другой провода подведены. Дежурят в кибитках германские инженеры Загар-Раш, по-нашему Черная Чума — ходят в черных очках, носят рейку с белыми и красными полосами, смотрят в трубку со стеклышком: пусть все думают, что землемеры живут. Теперь мы знаем, какие это землемеры: шкуру леопарда издалека видно.

— Ладно, Клычхан, — сказал Яков. — Большое спасибо тебе за то, что нам сообщил, хотя удивительно мне, как ты сумел от охраны уйти. Наверное, ты очень счастливый человек...

Кайманов вызвал дежурного Белоусова.

— Доложите капитану Ястребилову, что мы его ждем, — сказал он, — да пошлите кого-нибудь к старухе Сюргуль. Пусть уймет своего козла.

По установившейся привычке искать во всем скрытый смысл Яков раздумывал, что означает этот козлиный концерт. Кайманов нарочно назвал имя Сюргуль и незаметно проследил, как поведет себя закордонный гость. Клычхан не обратил внимания на его слова.