На экране возникло сразу два изображения ковенантского крейсера. Вдоль его раздутых бортов мерцали плазменные контуры и сверкали от переполняющей их энергии готовые к стрельбе плазменные орудия. Лазерные батареи непрестанно вели огонь, уничтожая крупные астероиды, оказавшиеся на пути корабля, но позволяя более мелким отскакивать от его щитов. Крейсер набирал скорость, входя в гравитационное поле планетоида.

— Они собираются совершить рывок за счет притяжения астероида, — произнес адмирал. — Кортана, рассчитать огневое решение. Стреляй, как только представится возможность!

Кортана прищурилась, и по ее телу стремительно промчался ураган чисел.

— Вычисляю курс и скорость, — на одном дыхании выпалила она. — Попались.

Стоящий за орудийным терминалом Мастер-Шеф увидел, как электромагниты ОМУ «Геттисбурга» запульсировали. Их энергетический уровень поднялся до красной отметки. Линии магнитных полей выгибались, накладывались друг на друга и асимметрично разбегались. Щиты «Мьольнира» зашипели, а через секунду вся электрика на мостике заискрила, когда силовое поле распространилось и вытянулось к плазменному орудию «Восхождения правосудия».

Единственная работающая турель нагрелась; струи плазмы, собирающейся в сопле пушки, завихрялись протуберанцами, становясь вначале ярко-оранжевыми, а затем — синевато-белыми.

— Уже почти! — крикнула Кортана. — Потерпите!

Шар сжатой до предела плазмы сорвался с места. Он мгновенно испарил тридцатиметровый участок брони «Восхождения правосудия» и на долю секунды исчез из виду, а затем, закручиваясь винтом, устремился к краю планетоида.

Ковенантский крейсер вынырнул из-за каменной громады, наводя орудия на «Геттисбург», и дал залп.

Единственная торпеда, выпущенная Кортаной, врезалась в носовую часть вражеского судна. Вспыхнувшие серебром щиты противника продержались лишь долю секунды. Сверхплотная плазма вспорола корпус крейсера, молниеносно превращая в пар все, к чему прикасалась. Пламя ветвилось и рвалось вперед, словно отчаянно желая как можно скорее охватить каждый отсек корабля. По судну прокатилась серия вторичных взрывов.

Внешняя обшивка подбитого крейсера замерцала вначале красноватым огнем, а потом стала ослепительно белой, когда наружу ударили струи раскалившейся атмосферы. Торпеда пробила инженерный отсек, уничтожила реакторы, и ковенатский корабль исчез в огне, отблесках статических разрядов и разлетающихся искрах.

Пять зарядов, выпущенных по «Геттисбургу», распались багряной дымкой. Их существование более не поддерживалось электромагнитным полем, и некому было вести торпеды к намеченной цели.

Все собравшиеся на мостике наблюдали за тем, как догорают последние огненные всполохи на обзорных экранах.

— Доложить обстановку, — приказал адмирал.

Фред дотронулся до дисплея инженерной консоли и произнес:

— Двигатели и реактор выведены из строя. Похоже, их спалил электромагнитный импульс.

Мастер-Шеф отвернулся от все еще искрящегося орудийного терминала.

— Катушки ускорителей ОМУ уцелели. Один дрон уничтожен, второй — возвращается, сэр.

Голограммы Кортаны не было видно, но из громкоговорителей мостика донесся ее полный триумфа голос:

— Третья турель полностью уничтожена. Но если удастся вернуть в строй хотя бы одну из оставшихся шести — мы уже будем обладать солидным арсеналом.

— Такого шанса может и не представиться, — заметил лейтенант Хаверсон, склоняясь над навигационной консолью. — Многочисленные контакты. Малые корабли. Несколько десятков. Вывожу на основной дисплей.

На экране возникли бронированные «Пеликаны», одноместные ремонтные модули, горстка «Длинных мечей» и странного вида «Нетопырь».

— Это флот Джайлза, — сказал лейтенант. — И мы именно в том состоянии, которое им наиболее выгодно: беспомощно дрейфуем в пространстве.

— Получаю звуковой сигнал, — произнесла Кортана. — Вывожу.

— Адмирал Уиткомб? — затопил мостик глубокий, звонкий голос Джайлза. — Может, вам помочь? Что скажете, если мы отбуксируем вас к нашей базе, чтобы подлатать ваши корабли?

— Это было бы крайне любезно с вашей стороны, — сказал Уиткомб, позволяя себя расслабиться и опуститься в капитанское кресло.

К «Геттисбургу» с двух сторон пристыковались тяжелые грузовики и, заурчав двигателями, потащили спаренное судно.

— Не понимаю, — прошептал Хаверсон. — Мы же были у него в руках.

— Не совсем, — ответил адмирал. А потом он усмехнулся и добавил: — Может быть, это и не по душе губернатору Джайлзу, но он нуждается в нас. Ковенанты никогда не присылают единственное судно. Вскоре чужаки сообразят, что их крейсер пропал, и здесь появятся другие. И много. Битва только начинается, сынок.