— Ты что, Пепе, пьян или сошел с ума? — священник вскочил на ноги. — Да кто мог это сделать?

Он выбежал из дома, ризничий, Каталина и Диего — за ним.

— Это не я, это не я, — кричал Пепе. — Я не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму.

Они влетели в придел девы Марии. Ее статуя стояла на пьедестале.

— Зачем ты оторвал меня от еды? — прорычал священник.

— Ее тут не было. Клянусь всеми святыми, ее тут не было, — завопил Пепе.

— Пьяная свинья. Старый винный бурдюк. Священник схватил Пепе за шею, дал ему хорошего пинка и пару затрещин.

— Будь у меня палка, я бы с удовольствием обломал ее о твои бока.

Когда священник и молодожены вернулись в дом, оказалось, что странная незнакомка исчезла.

— Куда она подевалась? — удивился священник и тут же хлопнул себя по лбу. — Какой же я дурак! Она, конечно, из морисков. Когда Пепе сказал, что из церкви украли святую деву, она решила, что ей лучше сбежать. Мориски — известные воры, и она подумала, что кто-то из неверных украл статую. Вы заметили, что она не пила вина? Их крестили, но они все равно держатся за свои языческие обычаи. У меня уже возникли подозрения, когда она назвала себя. У доброго христианина не может быть такого имени.

— В Кастель Родригесе уже давно избавились от морисков, — сказал Диего.

— И правильно сделали. Я каждую ночь молюсь о том, чтобы наш добрый король выполнил свой долг перед христианством и вышвырнул этих еретиков из королевства.

Вероятно, тут уместно отметить, что молитвы достойного пастыря уже услышаны и в 1609 году морисков выслали из Испании.

Закончив завтрак и поблагодарив священника, Диего и Каталина продолжили путь в Севилью. Лошадь, оставленная у копны, также закусила сеном. Диего напоил ее водой, и она весело несла юных седоков. В безоблачном небе сияло яркое солнце. Священник сказал, что в пятнадцати милях от деревеньки находилась корчма, где они могли бы получить комнату, если б решили остановиться на ночь. В молчании они проехали три или четыре мили.

— Ты счастлив, дорогой? — спросила, наконец, Каталина.

— Конечно.

— Я буду тебе хорошей женой. Ради твоей любви я готова работать не покладая рук.

— Тебе не придется этого делать. Умный человек сможет прокормить в Севилье свою семью, а пока никто не считал меня дураком.

— Конечно, дорогой. — Они помолчали, и вновь Каталина заговорила первой: — Послушай, милый, это была не мавританка.

— О чем тут говорить? Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что она не испанка.

— Но я видела ее раньше.

— Где?

— На ступеньках кармелитской церкви. Она сказала, кто сможет излечить меня.

Диего остановил лошадь и оглянулся.

— Бедняжка, ты сошла с ума. Солнце напекло тебе голову.

— Я в своем уме так же, как и ты, любимый. Говорю тебе, это была пресвятая дева. — Диего нахмурился, но промолчал. — Ее преподобие многократно говорила мне, что я нахожусь под особой защитой нашей госпожи. Поэтому она и хотела, чтобы я постриглась в монахини. Вспомни неожиданные ночные дожди и лошадь, сбросившую нас у церкви. Ты должен понимать, что это произошло не случайно.

Не говоря ни слова, Диего отвернулся и щелкнул языком. Лошадь послушно пошла вперед.

— Что с тобой, дорогой? — спросила Каталина, едва сдерживая слезы.

— Ничего.

— Посмотри на меня, любовь моя. Я тоскую по твоему нежному взгляду.

— Как я могу смотреть на тебя, когда на дороге полно колдобин. Если лошадь споткнется, мы сломаем себе шеи.

— Ты сердишься на меня, потому что дева Мария охраняла мою добродетель и сочла возможным стать свидетельницей на нашей свадьбе?

— Я не просил о такой чести.

— Это и является причиной твоего раздражения?

Диего ответил не сразу:

— Я не хочу, чтобы различие во мнениях о твоем чудесном излечении повлияло на наше счастье. Мужчина должен быть хозяином в своем доме. Обязанность жены — выполнять желания мужа.

Каталина обняла Диего, и он почувствовал, что ее руки дрожат.

— Слезами тут не поможешь.

— Я не плачу.

— А что же ты делаешь?

— Смеюсь.

— Смеешься? Тут нет ничего смешного, женщина. Вопрос серьезен и очень беспокоит меня.

— Мой милый, я люблю тебя всем сердцем, но иногда ты ведешь себя, как ребенок.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — холодно бросил Диего.

— Аббатиса говорила мне, что расположением святой девы я обязана своему целомудрию. Похоже, небеса придают этому большое значение. Как только я стану женщиной, все благодеяния кончатся.

Диего развернулся в седле, и на его губах заиграла улыбка.

— Благослови господи мать, что родила тебя, — воскликнул он. — Мы должны безотлагательно проверить, так ли это.