В отделе на первом этаже, торгующем элитными часами, покупатели не толпились, вернее, их не было. Здешние цены просто-напросто отпугивали, а сопоставление их с собственными доходами было способно ввести в суицидальное настроение практически любого. Но не Юриста и не сегодня.

— Что вам угодно? — ласково спросила жеманная двухметровая дама, спинным мозгом почуяв денежного клиента.

— А вы угадайте, — кокетливо ответил он и расхохотался.

— Только для вас, — ласково проводив его под локоток к стойке, дамочка, на секунду замерев в священном восторге, бойко затараторила: — Обратите внимание, Patek Philippe Perpetual Calendar, белое золото, эксклюзивный экземпляр, два миллиона шестьсот пятнадцать тысяч рублей всего.

«Всего! Ах ты, сука, в Женеве точно такие же за шестьдесят косарей зелеными!».

— Стыдно признаться, — лучезарно улыбаясь, прошептал он, обнимая дамочку за талию и чуть пониже, — я не настолько богат, и, вообще, хотелось бы что-нибудь более консервативное.

— Может быть, Tourbograph?

— Для этого я недостаточно беден. Покажите мне вот эти часики.

«Часики… жаба жирная, чтоб тебе…».

— У вас прекрасный вкус, — восторженно прощебетала она. — Breguet Classique, любимые часы нашего президента.

— Даже так? Тогда заверните. Кстати, сколько с меня?

— Шестьсот пятьдесят восемь тысяч.

— Всего?

— Всего.

— Оформляйте.

Убийца повернул голову и с интересом посмотрел влево. К площадке перед «Атриумом» подкатила целая кавалькада: роскошный черный «Майбах» с двумя джипами сопровождения со спецсигналами. Пока напуганные «крякалками» «бомбилы» освобождали место для парковки, из головной машины выскочил прапор в непонятной расцветки камуфляже и с компактным «Кипарисом» в правой руке. Выскочил и стал носиться туда-сюда перед входом, размахивая стволом и вращая грозно вытаращенными глазами, желая, видимо, таким образом до смерти напугать и разогнать всех до единого супостатов. Ко всему привыкшие москвичи и гости столицы, спокойно обходили стороной дурака со стволом и двигались дальше по своим делам. Побегав немного таким образом, прапор успокоился и, закурив, устроился у капота своей машины. Только после этого распахнулись дверцы второго джипа и, вылезшие наружу трое шкафоподобных молодцов в черных очках, в лучших традициях Голливуда, цепко схватив себя за гениталии, заняли позиции вокруг «Майбаха». Его шофер вышел, распахнул правую заднюю дверцу и помог вылезти пассажиру, высоченному, почти двухметровому усатому старикану в бобровой шубе и меховой шапке пирожком «Абрам-царевич». Грузно опираясь на палку, он двинулся к входу в торговый центр. Один из охранников шел впереди него, двое остальных — по бокам, по-прежнему не отнимая ладоней от ширинок. Прапорщик, докурив, бросил окурок под ноги, протяжно зевнул и залез в машину.

«Вот, клоуны, — хмыкнул про себя убийца. — «Бодигарды, блин». Сам он при необходимости успел бы с гарантией положить всю компанию секунд за пять, а за десять — скрыться, прихватив в качестве сувениров раритетный меховой «пирожок», трость и шубу.

Юрист вышел из торгового центра и остановился. Переложил пакеты из левой руки в правую и посмотрел на только что купленные часы (как у президента, надо же), с удовольствием полюбовался новехоньким перстеньком на мизинце и не торопясь направился к себе в Сыромятнический, благо до дома было метров пятьсот всего.

Убийца вышел из угнанной накануне «копейки» и, накинув на голову капюшон куртки, двинулся следом.

— С дороги, овца! — оттолкнув оказавшегося на пути прохожего, Юрист повернул налево и, помахивая пакетами, двинулся к входу в арку. «Лизку вызвать, что ли, или Янку, а, может, их вдвоем? Или опять снять на ночь тот бордель в Татарском?» Эти приятные мысли оказались в его жизни последними.

На выходе из арки он как будто что-то почувствовал и слегка повернул голову, оглядываясь. В этот самый момент убийца нанес страшной силы удар короткой металлической трубой, целя в затылок и, конечно же, попал. Последнее, что он увидел, была исписанная всякой гадостью стена арки. Последнее, что услышал, был треск его собственного черепа. Затем наступила сильная, но непродолжительная боль и все, темнота.

Убийца с неожиданной для его щуплого тела легкостью оттащил убитого в темноту за угол, достал из кармана сумку в клетку и забросил туда пакеты из «Атриума». Извлек из кармана бумажник и быстренько переложил деньги в свой, снял с руки новенькие часы и перстни с пальцев. Вытащил заколку с бриллиантом из галстука, обшарил карманы, все найденное забросил в сумку.

Через какие-то двадцать минут, оставив сумку в камере хранения Курского вокзала, он уже спускался в метро, скромно одетый, неброский мужичок, как говорится, «без особых примет».

Миновал наряд милиции на входе и, позевывая, направился к турникетам. Наблюдавшая за его действиями группа, проводила его до вагона и отпустила. Слежка за убийцей велась настолько профессионально, что он так ни разу ее и не почувствовал.

Часть четвертая

Осень 2004 года. Москва. Главное разведывательное управление.

— Разрешите? — Человек в новенькой с иголочки оливкового цвета форме сухопутных войск Российской Федерации вошел в кабинет и остановился у дверей. — Товарищ полковник, майор Дорохов…

— Вольно, садись, — махнул рукой человек за столом.

Был он просто-таки неприлично молод для своего звания, чуть старше тридцати, румян и прекрасно откормлен на зависть врагам отечества. Закрывая собой звездочки, лежали на погонах холеные щечки, узел форменного галстука надежно затерялся между вторым и третьим подбородками, а обтянутое фасонной, генеральского покроя рубашкой, размером с хороший астраханский арбуз пузцо, плотно упиралось в стол. Юный полковник на генеральской должности, исполняющий обязанности начальника одного из управлений ГРУ, без пяти минут начальник управления, светлое будущее российской разведки.