Худощавый и немощный, лорд Невиль Корниш поклонился и вывел Елизавету из дома в центральный внутренний двор, где ожидали остальные участники прогулки. Лорд Корниш вызвался сопровождать ее, но Елизавета знала, что ему это не под силу, да и представить ее лорду Уолдгрейву он тоже не мог, ибо различные политические симпатии, которые они питали в прошлом, мешали им подружиться.

Выйдя наружу, Елизавета заметила, что Томаса Поупа еще нет среди ее свиты, а вот Би уже явилась и нервно шагает взад-вперед по двору. День выдался свежим и ясным, но Елизавете показалось, что над ее головой сгустились тучи. Когда она поймала на себе взгляд Неда, стоявшего на противоположной стороне мощеного двора, актер указал на фасад дома и сделал какой-то жест, который Елизавета не смогла понять. По крайней мере, Нед не выглядел угрюмым, как вчера, когда едва не потерпел фиаско в Эденбридже, а Дженкс, как с раздражением признался актер, его выручил.

— Что-то препятствует моему намерению выехать сегодня на прогулку? — поинтересовалась Елизавета у лорда Корниша.

— Полагаю, эта новость одновременно хорошая и дурная, хотя лорд Поуп, вероятно, будет вне себя от гнева, — натянуто улыбнувшись, ответил ей старик. — Довольно многочисленная толпа, ваше высочество, особенно для нашего тихого уголка, скрытого в чащах Уилда, собралась у парадных ворот в надежде взглянуть на принцессу. Молва разнеслась как лесной пожар…

— Дружелюбная или враждебная толпа, милорд? — поведя бровью, настороженно спросила Елизавета.

— Что вы, это же Кент, ваше высочество. — Он улыбнулся шире, обнажив кривые потемневшие зубы. — Весь наш край мог быть землей Болейнов, если бы у них не забрали все до последнего клочка.

Елизавета облегченно вздохнула и не смогла не улыбнуться в ответ. Пока Дженкс держал коня, она вскарабкалась по приставной лесенке и села, упершись коленом в дамское седло, продев носок сапога в стремя и расправив юбки. Пока ее свита забиралась на лошадей, принцесса взяла из рук Дженкса поводья и хлыст и постаралась не выказывать волнения, которое жгло ее изнутри.

— Но нам нельзя выезжать, пока мой супруг не… — начала Беатрис Поуп.

Притворившись, что не расслышала ее, Елизавета щелкнула языком и погнала Грифона вперед. Она должна была увидеть и услышать английский люд, который не строил политических козней и не замышлял заговоров, но искренне переживал за нее. Людей вроде тех, которых встретили в трактире Нед и Дженкс. Людей, которые гордились тем, что в ее жилах течет кровь Болейнов, и не хотели ее отравить.

Солнце отражалось в ромбовидных стеклах многостворчатых окон, выходивших во внутренний двор, когда Дженкс, несколько верных слуг Корнишей, две сопровождающие дамы и три человека Поупа стали один за другим просачиваться сквозь узкие ворота в башне. Елизавета выгнула шею, чтобы окинуть взглядом цилиндрический свод крыши, украшенный высеченными в камне розами Тюдоров. Пики железных подъемных ворот взмывали к каменному потолку. Снаружи три из четырех сторон квадратного рва соединяли с противоположными берегами мосты. Вода в ров поступала из родников и водопада, шум которого был слышен в комнатах Елизаветы, когда она открывала окна. За спиной принцессы раздался стук копыт.

Сначала она услышала гул голосов и лишь потом увидела толпу — почти четыре десятка человек, выстроившихся вдоль дальнего края рва. Томас Поуп призывал их расходиться по домам. Когда люди завидели принцессу, его голос утонул в диких ликующих возгласах. Шапки взлетели в воздух, а кто-то подбросил к небу сухие лепестки роз.

У Елизаветы навернулись слезы на глаза. Она улыбнулась и подняла руку, чтобы помахать толпе, — но в следующий миг опять ощутила страх.

Кто-то в толпе… За ней кто-то следил. Кто-то, кто мог выкрикивать приветствия… но ненавидел ее. Елизавета осадила Грифона и сощурилась, пытаясь разглядеть лица. Сэр Томас пересек лужайку, подошел к принцессе и схватил Грифона за уздечку.

— Ее величеству это не понравится, миледи. Вам нельзя красоваться перед толпой и подогревать интерес к себе.

Елизавета оторвала взгляд от женских лиц и свысока посмотрела на Поупа. Он вдруг показался ей назойливой мухой, которую можно прихлопнуть. Тем не менее приходилось обращать на него внимание. Его слова попали в цель. Елизавета вскипела, хотя и постаралась это скрыть.

— Не я призвала сюда этих людей, и в мои планы не входило подогревать интерес к себе, милорд. Я просто выеду…

— Теперь я категорически против этого, ибо таковым было бы мнение королевы. И если ее величество узнает об этом, учитывая состояние ее здоровья, она, несомненно, отменит дарованное вам разрешение находиться здесь, в этом рассаднике… в Кенте, где подданные так часто сбиваются с праведного пути и откуда… откуда происходит… кое-кто из ваших родственников.

Елизавета сдержала слезы. Как глупо с ее стороны было ожидать, что здесь у нее будут развязаны руки. Надеясь обрести безопасность в будущем, она лишена какой-либо власти, и ее жизнь висит на волоске. Но против отравительницы она должна бороться сейчас и, как видно, втайне. Елизавета снова кивнула толпе, но помахать рукой не осмелилась. И все же люди приветствовали принцессу, когда та с каменным лицом развернула коня и поскакала обратно в железные челюсти старого Айтем Моута.

— Слава Богу — и Пенелопе Корниш, — что комнаты сэра Томаса и Би находятся по другую сторону четырехугольного двора. — Голос Елизаветы звучал приглушенно, потому что Кэт помогала ей натягивать через голову мужскую рубашку и завязывала шнуровку. Поскольку Дженкс был гораздо крупнее, принцесса позаимствовала парадную рубашку Неда — и потом, от вещей актера не воняло лошадьми. Елизавета заправила рубашку в бриджи и надела широкий пояс. Тяжелые волосы принцессы собрали в пучок и спрятали под черную фетровую шапочку. Наконец Кэт укутала свою госпожу в подбитую мехом накидку, чтобы защитить от ночного холода.