— С этим озером не сравнится никакой ров, — сказал Дженкс, издали присматриваясь к замку. — Молю Бога, чтобы мы нашли Мег целой и невредимой.

— Найдем, — пообещала Елизавета, но голос ее сорвался, и ей пришлось прочистить горло. — Должны найти.

— Слишком красивое место для обители зла, — заметил Нед.

Но Елизавете это место красивым не казалось. Им был виден холм, увенчанный невысоким гребнем, на котором, кроме замка, нескольких отдельно стоящих башен и построек, размещался поросший травой внутренний двор. В этот миг Елизавета поняла, почему от одного взгляда на это место ее пронизывает ужас. Она чуть не развернула лошадь и не поскакала прочь. Несмотря на отсутствие высоких внешних стен, цвет, стиль и расположение зданий напоминали ей лондонский Тауэр, окопавшийся на берегу Темзы.

Принцесса вздрогнула и затряслась всем телом. Молясь, чтобы голос не выдал ее, она крикнула:

— Стойте!

Бок о бок, а не стройным боевым порядком, они остановили лошадей и окинули взглядом картину, открывшуюся им из-за ширмы голых деревьев. Перешептываясь друг с другом, они изучали и обсуждали план замка, которым снабдил их один из местных жителей.

Разговор с ним и дорога заняли больше времени, чем ожидала Елизавета, к тому же один раз они повернули не там, где было нужно, так что теперь был уже полдень. К тому же, когда еще до рассвета им нужно было миновать местечко Мейдстон, принцесса заставила всех спешиться и повести лошадей в поводу, чтобы не разбудить никого из жителей, и особенно Беатрис Поуп — если она вообще там спала. Иногда Елизавета боялась, что они найдут ее там вместе с отравительницей.

Путешественники очень устали, хотя милю назад останавливались, чтобы поесть холодных пирогов с олениной и сыра и напиться из ручья. Елизавета надеялась, что это добавит им как физических сил, так и силы духа. По меньшей мере напряженное ожидание и страх должны помочь им встряхнуться, ибо она чувствовала, как ускоряется ее собственный пульс. Начинался последний акт, и Елизавета могла лишь молиться о том, чтобы эта пьеса была исторической драмой, а не трагедией.

Принцесса покачала головой, досадуя на жалкое сравнение, но, в конце концов, ее окружали актеры, которые почти всю дорогу репетировали свои роли. Добавив несколько строчек, восхваляющих королеву Марию и «истинную Церковь», они наскоро переделали старую пьесу под названием «Королевский призрак». Действие драмы было перенесено в Дублин. Пьеса изобиловала привидениями, мстительными духами и проклятиями. «Ирландцам должно понравиться», — думала Елизавета. Но главное, что им были на руку многочисленные переодевания, выходы и уходы со сцены второстепенных персонажей, одного из которых будет играть она.

Елизавета убедила Неда, что должна изображать актера, который родился в Ирландии, но в раннем возрасте попал в английский приют и почти ничего не помнит о любимой родине. Нед согласился, но позлорадствовал от души, когда принцесса объявила дяде Уэту, что Ниалл Макгоуэн, как они теперь его называли, будет говорить от имени всей труппы и выступать в роли ее руководителя.

Наконец Елизавета снова заговорила, и все перешептывания стихли.

— Тот старый крестьянин рассказал нам, пожалуй, все, что можно узнать об этом месте. Поехали.

Они гуськом потянулись к единственной узкой насыпной дороге, которая вела к оборонительному подъемному мосту, двойному укреплению и башне с въездными воротами. Здания из желтоватого камня были такими массивными, что, казалось, топили в свинцовых водах озера собственное темное отражение. Тишину нарушал только глухой стук копыт и карканье ворон. Пока не раздался вопль.

Пронзительный и жуткий, он разнесся эхом вдоль озера и вонзился, словно нож, в сердце Елизаветы. Принцесса и ее сопровождающие натянули поводья прямо перед решеткой ворот. Елизавета заметила, что Нед вздрогнул в седле, прежде чем повернуться в ее сторону. Она не могла разглядеть его лица, но у нее внутри все сжалось при воспоминании о той ночи в Баши-хаусе.

— Она здесь, — одними губами произнесла принцесса, и Нед угрюмо кивнул в ответ.

— Ради всего святого, что этотакое? — спросил Рэндалл, для которого короткий разговор Елизаветы и Неда остался незамеченным. — Клянусь, это похоже на крики женщины в родах или под пытками.

Дженкс замер в седле, и Елизавете оставалось только молиться, чтобы он не пришпорил коня и не помчался на поиски Мег. Неужели у этого Рэндалла нет ни ума, ни сострадания?

— Нет, — сказал Нед, — это кричит белый павлин во дворе замка.

— Белый? — переспросил Уэт. — Черт побери, даже если он белый, отсюда этого не разглядишь. Уверен, что никогда не был здесь раньше? А может, сейчас то же самое, что с ловушкой в Эденбридже, насчет которой ты сознался?

— Говорите тише, — послышался сзади повелительный голос Елизаветы. — Эхо усиливает звук. И мы здесь не для того, чтобы пререкаться или обвинять друг друга. Этот крик предупреждает нас и дает надежду, что добыча, которую мы преследуем, в замке. Однажды мы с Недом видели ее белого павлина, вот и все. Едем дальше, и пусть каждый из вас играет свою роль.

Елизавета так сосредоточилась на поставленной задаче, что почти научилась не обращать внимания на боль, пульсирующую у нее в голове. Боль ни на минуту не утихала с тех пор, как принцесса нашла лису, а Кэт к тому же слишком сильно затянула ей волосы и спрятала их под шапочку, чтобы они не рассыпались во время долгой, утомительной скачки. «Бедная Кэт, — думала Елизавета, — удается ли ей, кроме всего прочего, скрывать отсутствие Мег? Томасу Поупу сказали, что Неда и Дженкса отпустили в Эденбридж, но Кэт наверняка ломала голову, как объяснить исчезновение Мег».