Трюмное пространство под палубой поражало теменью и вонью. Пробираясь вдоль корпуса, цепляясь за шпангоуты и задевая головой за бимсы, можно было пробраться в носовую часть судна, где висели гамаки для отдыха экипажа. Гамаков было раза в три меньше, чем душ на борту, значит, отдыхать можно только посменно. Под ногами валялись ящики — матросские сундуки, в которых хранилось все нажитое непосильным трудом. Мидель был завален бочками и ящиками с боеприпасами, продуктами, водой и всякой всячиной, без видимого порядка и без малейших признаков аккуратности. Лишь на корме под шканцами была сравнительно опрятная низенькая каюта, в ней ранее обитали капитан и помощник, которых Олег убил в первой стычке.

В корпусе не было никаких переборок. Любая вовремя не заделанная дыра ниже ватерлинии заполняла водой весь трюм. Не было ни единого иллюминатора, свет давали вонючие светильники, коптящие каким-то жирным дымом, они особенно выразительно смотрелись рядом с пороховым бочонком.

Наконец, начисто отсутствовал корабельный нужник — гальюн. По идее, ему место под бушпритом, дабы все отходы жизнедеятельности уходили под форштевень, а соленые брызги освежали пятую точку. Но на первом корабле имперского ВМФ не было излишеств, просто подходи к борту, и все в твоих руках. А если судно качнет, да ветер дунет, то все в твоих штанах.

Команда справлялась с управлением парусами, не менее восьми канониров орудовали у пушек, да еще абордажная команда, которая даже после потерь от обстрела с атакуемого корабля обладала способностью подавить сопротивление в ближнем бою. Из этих соображений плотность населения на парусниках зашкаливала. Фрегаты и линкоры длиной каких-то сорок-пятьдесят метров брали на борт несколько сотен человек. На каждые две-три тонны водоизмещения приходилось по моряку.

Погода выдалась ровная, что радовало, так как место стоянки не укрывалось в бухте, и ближайший шторм не поленится размолотить шхуну о камни. Чтобы срочно выйти в море и переждать там ненастье, требовалось заручиться лояльностью моряков. Тогда Джонс, подготовив основные тезисы новой веры, прихватил своего пиарщика Ли, и они отправились промывать мозги пиратам.

Кстати, имя Джонс для данного места и эпохи было слишком простецким. Посланнику новой веры полагалось излучать загадочность, несколько часов потратили на новый ник. Чтобы он был легко произносим и не соотносился ни с одной нацией Центральной и Южной Европы. В итоге скромный Джонс выбрал себе прозвище Клинтон, по имени президента США XX века, развязавшего войну в Европе, дабы отвлечь внимание от внебрачного секса с практиканткой.

— Дети мои! — обрушился новоявленный пастырь на ничего не подозревавших флибустьеров. — На колени перед новым пророком Бога Единого, отметившего дланью ваши грешные души.

Джонс был хорош. В развевающейся белой хламиде, с ярким нимбом вокруг шевелюры, а вокруг кружила пара голографических ангелов. Его голос, привыкший к трибунам и телекамерам и усиленный невидимой аппаратурой, гремел над морскими бродягами, а нимб горел так, что, казалось, от него можно прикуривать. Пираты не то что на колени, хором попадали ничком и начали биться головой о каменистую площадку.

Джонс выдал короткую, но эффектную речь на привычной для них разговорной смеси корсиканского и итальянского языков, французский был еще не в ходу. Не нагружая моряков понятными только для богослова заумностями, он изрек им основы новой веры, смысл которой свелся к следующим трем канонам:

— Бог един и единственен. Какому богу ты бы ни молился, все равно твоя молитва идет Единому Богу.

— Бог не имеет имени, он Бог, и этим все сказано.

— Все иные церкви и религии — от непонимания людьми слова Божьего, донесенного пророками.

Еще не рассвело, а Михаил уже был на рабочем месте, хотя лег спать всего два часа назад. Он довел до изнеможения не только себя, но и подчиненных. Прошло всего около двух суток с отправки на Землю-2 первого командировочного. Сутки заняло изготовление первой партии необходимого для религиозного шоу инвентаря, который тонким и непрерывным потоком переправлялся через портал.

За полгода времени Земли-2 с момента нападения пиратов Олег Сартаков окопался в небольшом баронстве на юге германских земель, подчинил себе барона с сыновьями и готовил там наемную армию численностью около тысячи человек с ручным стрелковым оружием. Драгуны были вооружены винтовкой М-1 по местной классификации. Она представляла собой пятизарядный карабин калибра 7,62, облагороженную и укороченную мосинскую трехлинейку. У старших офицеров имелись наганы, а у Олега и его двух помощников — бластеры. Еще два пулемета да самодельная ракетная установка в виде пороховых зарядов на одноразовых деревянных направляющих.

Через портал перебрасывались металлические части, гильзы, порох. Деревянные части винтовки производились здесь, в мастерских баронского замка, тут же оружие собиралось и пристреливалось. Из сплава доступных металлов отливались пули. В итоге за полгода удалось вооружить тысячу бойцов и обучить их основам стрельбы, позволив каждому израсходовать не менее пятидесяти патронов. Еще тысяча наемников была набрана позднее, они, к сожалению, были снабжены только кремневыми мушкетами местного розлива.