— Я не garimpeiro, — сердито ответил он. — Я — предприниматель, собственник, а не какой-нибудь зачуханный garimpeiro.

— Я прошу у вас прощения, — извинился я. — Я просто употребил не тот термин, какой следовало бы. Перепутал слова.

— Да ладно, ничего страшного. — Мой собеседник пожал плечами, успокаиваясь. — Многие люди ошибаются.

— По правде говоря, я даже и не подозревал, что в этой части света еще есть золотоискатели, — признался я. — Мне казалось, что золота тут уже совсем не осталось.

Мужчина посмотрел на меня с недоверчивой улыбкой и покачал головой.

— Бассейн реки Амазонки, — не без гордости стал объяснять он, — это регион, в котором больше золота, чем где бы то ни было на планете Земля. Под нашими ногами сейчас находится четвертая часть мировых запасов золота. Это больше, чем в Южной Африке, на Аляске или в Канаде.

— В самом деле? — спросил я, искренне удивляясь. — Я даже понятия не имел, что его тут так много.

— Тысячи и тысячи тонн… — прошептал мой собеседник с таким видом, как будто он сейчас разглашал тайну, известную только ему. — Проблема заключается в том, что добывать его здесь, в сельве, не так-то просто. А еще в том, что власти отдают самые лучшие земли тупым туземцам, которые не в состоянии извлечь из них никакой прибыли.

— Да, но ведь… — начал возражать я, чувствуя, что вступаю на зыбкую почву. — Ведь на землях, о которых вы говорите, туземцы живут с незапамятных времен. Мне кажется, что они им и принадлежат.

— Земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает, — пробурчал мой собеседник, снова начиная на меня сердиться.

Мне ужасно захотелось объяснить ему, что есть большая разница между понятиями «обрабатывать землю» и «эксплуатировать землю», но я решил промолчать, потому что было бесполезно спорить по этому поводу с человеком, который занимался добычей золота при помощи ртути и который наверняка знал, что он тем самым загрязняет реки и отравляет сельву.

— Вы находитесь на Амазонке в качестве туриста? — вдруг спросил он после долгого и неловкого молчания, когда я уже начал думать, что он вот-вот повернется и уйдет.

— Ну да, примерно так.

— А куда вы направляетесь?

— Вверх по течению реки Шингу, — ответил я. — Туда, где живет племя менкрагноти.

Мужчина, сделав шаг назад, удивленно вытаращил на меня глаза. От его недавнего гнева не осталось и следа. Он положил руку мне на плечо и, покачав головой, посмотрел на меня сочувственным взглядом.

— Находиться в тех местах очень опасно, это вам подтвердит кто угодно, — сказал он, обводя взглядом других пассажиров судна. — Если вы направляетесь туда…

Он, не договорив, скривил губы и провел большим пальцем поперек своего горла.

Я соврал бы, если бы стал утверждать, что мой непродолжительный разговор с этим типом не вызвал у меня беспокойства. Хотя профессор был уверен, что племя менкрагноти отнесется к нам гостеприимно, у меня на этот счет имелись определенные опасения. Кроме того, в тех местах нам предстояло сталкиваться не только с людьми, но и с всевозможными животными.

Я старался слишком много об этом не думать, но меня, несмотря на это, сильно удручало то, что мы не взяли с собой ни одной дозы противозмеиной сыворотки, а я ведь, прежде чем мы отправились в путь, выяснил, что в этом регионе имеется более десятка видов ядовитых змей со смертельным укусом, в том числе наводящая на всех ужас экис, коварная кайсака, гигантская сурукуку и агрессивная и проворная тайя, о которой я прочел, что, едва завидев человека, она тут же на него нападает. Кроме того, в водах Шингу кишмя кишели кайманы, ядовитые скаты, электрические угри, способные убить человека электрическим разрядом, и вездесущие пираньи, пожирающие все, что падает в реку, в течение всего лишь нескольких секунд. Однако больше всего меня беспокоило то, что мы не успели принять какие-либо превентивные медицинские меры против малярии, а потому обычный укус малярийного комара мог привести к летальному исходу, если сразу же после этого укуса не сделать соответствующую прививку. В общем, ситуация была почти катастрофической.

Именно об этом я думал, возвращаясь к своему гамаку. Кассандра, которая уже встала, поприветствовала меня с усталым и равнодушным видом.

— Я, увидев, что тебя нет в гамаке, подумала, что ты решил спрыгнуть с судна на полном ходу.

Я нехотя забрался в свой гамак.

— У меня был приятный разговор с одним пассажиром, — объяснил я свое отсутствие. — Сам я спрыгивать с судна пока не собираюсь, а вот выкинуть с него кое-кого из пассажиров, причем далеко не одного, мне этой ночью очень хотелось.

— А я бы убила кого угодно ради того, чтобы мне предоставили возможность принять холодный душ, — заявила мексиканка. — У меня сейчас такое ощущение, что я нахожусь в сауне.

— Как это ни печально, но, думаю, это продлится еще долго, дорогая моя, — раздался прямо подо мной голос.

Затем из гамака, висевшего почти на уровне пола, высунулась — как высовывается из своей норы крот — голова профессора. Потерев себе глаза, он надел очки.

— Если, как мы предполагаем, гидросамолет будет ждать нас завтра в Белу-Монти, то мы сразу же на нем вылетим. Поэтому пройдет еще некоторое время, прежде чем нам снова удастся насладиться прелестями цивилизации.