— Вы получили то, что хотели. А теперь дайте мне противоядие.

— Непременно, — сказал я, держа хрупкую пробирку между большим и указательным пальцами. — Однако поскольку мы теперь друзья, мне необходимо, чтобы вы сначала сделали мне одно малюсенькое одолжение.

Десять минут спустя я, шагая так непринужденно, как будто я был одним из постоянных работников этой компании, вышел через парадную дверь здания, остановил, подняв руку, первое попавшееся свободное такси, сел в него и попросил таксиста отвезти меня в международный аэропорт Гуарульюс.

Когда я покидал кабинет Лусиано Кейруша, тот, навалившись верхней частью тела на свой письменный стол, крепко спал, и спать ему так предстояло еще как минимум часов восемь, а то и десять. Делая мне «малюсенькое одолжение» — это было последним условием перед тем, как я наконец-таки передал ему пробирку с противоядием, — он по моему требованию приказал своей секретарше ни в коем случае его не беспокоить и не соединять ни с кем по телефону, а потому никто не смог бы узнать о том, что происходило утром в его кабинете, аж до самого вечера. Я же к тому времени успел бы покинуть Бразилию и летел бы над Атлантическим океаном на самолете, направляющемся в Барселону.

Мысленно улыбаясь, я думал, что самым забавным во всей этой истории будет то, каким станет выражение лица строительного магната, когда им займутся врачи и выяснится, что отравить его никто даже и не пытался и что в его организме имела место типичная реакция на экстракт, изготовленный из растущего в бассейне Амазонки цветка, который называется парапара. От прикосновения к этому экстракту в пальцах возникает легкий зуд и они начинают немножко неметь — не более того. А еще врачи наверняка выяснят, что противоядие, которое он принял, пытаясь нейтрализовать мнимый яд, представляло собой всего лишь успокоительное средство для лошадей, смешанное с кока-колой. Именно благодаря этому успокоительному средству Кейрушу и предстояло проспать почти до самого вечера.

Я немало бы заплатил за то, чтобы посмотреть на президента компании «АЗС» в тот момент, когда он узнает, что с ним произошло на самом деле.

Я тихонечко улыбался этим своим мыслям, сидя в такси, которое неслось по шоссе имени президента Дутры. Наконец далеко впереди замаячил силуэт авиадиспетчерской вышки, и некоторое время спустя такси остановилось перед входом в нужный мне терминал аэропорта.

Расплатившись с таксистом и дав ему хорошие чаевые, я вылез из автомобиля и сделал глубокий вдох, наполняя легкие жарким воздухом бразильского дня и думая при этом о том, что, если я не хочу нарваться на серьезные проблемы, мне нужно, покинув Бразилию, как можно дольше затем воздерживаться от посещения этой удивительной страны.

«Всегда приходится чем-то жертвовать», — мысленно утешал я себя, глядя на ярко-синее небо.

Поскольку из багажа у меня имелась только ручная кладь, я, зайдя в здание аэропорта, без каких-либо задержек получил у стойки регистрации пассажиров посадочный талон, прошел через стационарные электронные металлоискатели и, неся в руках один лишь портфель, в котором лежал договор, подписанный Лусиано Кейрушом, направился туда, где находились бары и кафе, чтобы перекусить перед посадкой в самолет.

Шмыгнув в первое попавшееся мне кафе и быстренько пройдя с подносом вдоль стойки самообслуживания, я сел за столик и начал жадно поглощать пару бутербродов с индюшатиной, запивая их холодным персиковым чаем.

Но тут, едва не подавившись куском бутерброда, я неожиданно почувствовал, как меня крепко схватили за плечи чьи-то руки.

— Ну уж теперь-то вам не удастся удрать, сеньор Видаль, — раздался за моей спиной грозный голос.

Я испуганно оглянулся и, сильно закашлявшись, увидел позади себя профессора Кастильо, его дочь Валерию и Кассандру. Они смотрели на меня, лукаво улыбаясь.

— Это мы еще посмотрим!.. — пробурчал я, с трудом проглатывая то, что находилось у меня во рту, и глядя, как Касси, Валерия и профессор усаживаются за мой столик. — Со мной не смогли справиться даже морсего, а уж вы тем более!

— Скажите, а кто это сидит перед нами? — спросил профессор, покачав головой. — Уж не тот ли человек, из-за которого мы едва не разбились насмерть на кривобоком дирижабле?

— А вы не принимаете во внимание то смягчающее для меня обстоятельство, что благодаря тому, что я спрыгнул с дирижабля, вам удалось долететь до реки и упасть не на землю, а в воду?

— А-а, это все мелкие детали. — Профессор небрежно махнул рукой, как бы закрывая тему. — Лучше расскажи-ка нам, как твои дела.

Я обвел взглядом своих друзей, выжидающе смотревших на меня.

— Неплохо, — бодро заявил я, вытирая рот бумажной салфеткой.

— Что ты хочешь сказать этим своим «неплохо»? — поинтересовалась Валерия.

— Ну, если вспомнить, что нам очень хотелось добиться отмены затопления сельвы, то у меня уже есть соответствующий договор, — сказал я, ставя черный портфель на стол. — Он лежит в этом портфеле. Его подписал и скрепил печатью и штампом компании «АЗС» ее президент — Лусиано Кейруш. Мне кажется, — добавил я, широко улыбнувшись, — что все получилось именно так, как нам хотелось. Сельву в бассейне реки Шингу затоплять не станут. Кроме того, на основании данного договора мы, как пострадавшие по вине компании «АЗС», получим существенную компенсацию.