— Что случилось? — перебил ход моих мыслей чей-то голос.

Я растерянно заморгал, с трудом возвращаясь к реальной действительности.

На меня с любопытством смотрела Кассандра.

— С тобой все в порядке? — спросила она, обернувшись, но продолжая идти вперед. — Мы уже столько идем, а ты еще ни слова не сказал. Что-то случилось?

— Да нет, не случилось… — ответил я, отрицательно покачав головой. — Все в порядке. Я просто задумался о… своих делах.

— О своих делах… — повторила Кассандра.

Затем она, прищурившись, отвернулась и ускорила шаг, но при этом один раз оглянулась и вновь повторила мои слова с загадочной, как у Джоконды, улыбкой:

— О своих делах…

Несколько минут спустя густой лес начал редеть, и я подумал, что мы наконец-то почти подошли к реке. Шум воды постепенно становился все более отчетливым, гораздо более громким, чем он был, насколько я помнил, предыдущей ночью. Впрочем, это было вполне объяснимо: я уже просто привык к тишине сельвы.

Подойдя к берегу, я с удивлением увидел, что сопровождавшие нас туземцы таращатся на реку и что-то кричат, а профессор, прислонившись к стволу дерева, сокрушенно качает головой. Что касается Касси, то она в отчаянии схватилась за голову руками.

Со стороны могло показаться, что кайманы, возжаждав мести за своих павших собратьев, взяли прошедшей ночью реванш.

Воспылав неудержимым гневом, словно дикая орда Аттилы-варвара, они отплатили за пролитую холодную кровь своих товарищей тем, что набросились на наши рюкзаки и прочее наше имущество. Они не только разорвали рюкзаки в клочья, но и разбросали их содержимое по песчаному островку, который уже почти полностью размыло течением и дождем, по берегам реки и камням, торчащим из воды посередине русла. Некоторые предметы нашей одежды каким-то образом очутились на самих кайманах, находившихся в данный момент на этом маленьком островке. Видимо, набросившись на наш багаж, они запутались в одежде, и потому у одного из самых маленьких кайманов была обмотана вокруг шеи моя футболка с портретом Сабины, а у другого — на него, покатываясь со смеху, стали показывать пальцами туземцы — на голове красовался красивый белый лифчик, как своего рода шляпа.

Не знаю, что показалось нам более обидным — трагикомическая утрата всего нашего багажа или же те насмешки, которым подвергли нас по данному поводу туземцы, старавшиеся раньше в общении с нами казаться абсолютно невозмутимыми, а теперь, когда им представилась возможность порадоваться чужому горю, вдруг повели себя крайне несдержанно.

— Что-то я не вижу чемоданчика, — сказала Кассандра, окидывая взглядом весь этот кавардак.

— Черного чемоданчика? — испуганно спросил я.

— Его нет, он исчез, — подытожила Касси и повернулась ко мне с встревоженным выражением лица.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, я подошел как можно ближе к кромке воды и напряг зрение, дабы убедиться в том, что Касси права. На красновато-желтом песке островка два каймана, разинув пасти, грелись на солнце в окружении остатков нашего имущества, однако нигде не было видно даже и следа металлического ящика, в котором мы хранили свое самое хрупкое оснащение. Что было еще хуже — причем намного хуже! — так это то, что исчез и маленький черный пластмассовый чемоданчик, в котором находились GPS-навигатор и спутниковый телефон. Эти два устройства, дававшие нам возможность заняться поисками Валерии, теперь, наверное, плыли по реке в сторону Атлантического океана.

— Все кончено… — прошептал профессор мрачным голосом. — Теперь у нас уже нет ни малейших шансов.

Придя в отчаяние и даже потеряв всякое желание переправляться на песчаный островок, чтобы поискать там какие-нибудь предметы одежды, не поврежденные кайманами, мы ограничились тем, что проплыли на пир'oгах немного вдоль берега и собрали то, что выбросило течением на торчащие из воды ветки и корни.

С помощью туземцев, которые, конечно же, не могли в полной мере понять, почему нас охватило такое глубокое разочарование, но которые, однако, увидев наши траурные лица, перестали смеяться, мы примерно за час сумели найти две пары штанов, несколько рубашек, кое-какие предметы нижнего белья и красный рюкзачок. С этим незатейливым багажом мы отправились обратно в деревню — молча, совершенно отчаявшиеся и с осознанием того, что эта наша смехотворная спасательная операция подошла к концу. Мы отчетливо понимали, что нам и самим будет очень трудно выбраться из сельвы, поскольку у нас уже не было способа связаться с гидросамолетом, который мог бы за нами прилететь, а ближайший телефонный аппарат находился на расстоянии в несколько сотен километров вниз по реке и был отделен от нас семью водопадами.

Вернувшись в прескверном расположении духа в деревню, мы там с удивлением узнали, что шаман вернул Иаку дневник его дедушки, а потому, стараясь хотя бы на время позабыть о постигших нас неприятностях, мы занялись переводом тех остальных фрагментов дневника, в которых можно было что-то прочесть. Хотя они составляли в процентном соотношении лишь небольшую часть всего дневника, в них имелось достаточно много сведений, чтобы у нас могло сложиться хотя бы общее представление об описываемой исследователями экспедиции, о сделанном во время нее невероятном открытии и о ее загадочном финале.

— Единственное, что мы знаем наверняка, — Касси оторвала взгляд от дневника, потратив на его чтение и перечитывание уже далеко не один час, — это то, что дневник подлинный и что Джек Фосетт — дедушка Иака. Все остальное… — она щелкнула языком, — еще только предстоит выяснить.

— Почему это? — изумленно спросил профессор, показывая на лежащий на коленях у Кассандры дневник. — По моему мнению, здесь все кажется довольно убедительным.

— Вполне допускаю, что вы правы. Но вот мне все то, о чем здесь рассказывается, кажется таким… — она на несколько секунд замолчала, подыскивая в уме подходящее слово, — таким необъяснимым, что в это трудно поверить.