Может, в этом причина? Нечто вроде унаследованного охотничьего инстинкта: прежде спугнуть добычу, чтобы потом подстрелить ее на лету, дав ей символическую возможность спастись бегством?

Лиз нарушила его размышления:

— Что теперь будем делать, инспектор?

— Ждать, — ответил Харри. — Дадим Лёкену еще полчаса. Если он не появится, я звоню Брекке.

— А если Брекке не ответит?

Харри тяжело вздохнул:

— Тогда мы звоним начальнику полиции и поднимаем всех на ноги.

Лиз чертыхнулась сквозь зубы.

— Ну вот, разве я не говорила, что закончу свою карьеру в дорожно-патрульной службе?

Йенс посмотрел на дисплей мобильника Лёкена и поперхнулся от смеха. Звонки прекратились.

— Классный у тебя телефон, Ивар, — проговорил он. — «Эрикссон» хорошо сработал, верно? Можно увидеть номер звонившего. Если звонит кто-то, с кем ты не хочешь разговаривать, ты просто не берешь трубку. Я не ошибся: кое-кто забеспокоился, почему ты не явился на встречу. У тебя ведь не так много друзей, которые звонят тебе в такое время суток, верно, Ивар?

Он бросил телефон через плечо, и By ловко поймал его на лету.

— Позвони в справочную и узнай, кто звонил и откуда. Быстро.

Йенс подсел к Лёкену:

— Надо поторопиться с операцией, Ивар.

Он, зажав нос, взглянул на пол, где вокруг стула растекалась лужа.

— Ну же, Ивар.

— «Миллис Караоке», — прозвучало у него за спиной на отрывистом английском. — Я знаю, где это.

Йенс похлопал Лёкена по плечу.

— Прости, но нам надо бежать, Ивар. Отвезем тебя в больницу, когда вернемся, ладно? Я обещаю.

Лёкен уловил вибрацию от удаляющихся шагов и ждал теперь сквозняка от хлопнувшей двери. Но дверь так и не хлопнула. Вместо этого он опять услышал эхо далекого голоса у себя над ухом:

— Да, я совсем забыл, Ивар.

Он почувствовал горячее дыхание у виска.

— Надо же их чем-то привязать к сваям в реке. Я позаимствую у тебя эти жгуты? Мы их тебе вернем, честное слово.

Лёкен открыл рот, ощутив, как лопается слизистая от его рева. Кожаные ремни ослабели, и он увидел, что кровь хлынула на стол и рукава рубашки налились красным. Сквозняка от хлопнувшей двери он не заметил.

Харри вскочил, услышав легкий стук в дверь.

Он невольно поморщился, увидев, что это не Лёкен, а девчушка с косичками.

— Вы Халли, сэл?

Он кивнул.

— Телефон.

— Что я говорила? — воскликнула Лиз. — Спорю на сто батов, что это из-за пробок.

Харри последовал за девушкой в холл, рассеянно отметив, что у нее такие же черные как вороново крыло волосы и такая же изящная шея, как у Руны. Он разглядывал черные волоски под косичками. Девушка с улыбкой обернулась и указала рукой на телефон. Кивнув, он схватил трубку.

— Да?

— Харри? Это я.

Харри почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Он глубоко вздохнул, чтобы голос его звучал спокойно и ровно:

— Где Лёкен, Йенс?

— Ивар? Знаешь, он теперь так занят, что рук не хватает.

По его тону Харри понял, что маскарад кончен, что теперь говорить будет настоящий Йенс Брекке, тот самый, с которым он общался в первый раз в его офисе. Тем же глумливым, надменным тоном человека, который знает, что выиграл, и наслаждается победой, прежде чем нанести противнику последний сокрушительный удар. Харри пытался просчитать, что могло склонить чашу весов в пользу Брекке.

— Я ждал, что ты позвонишь, Харри.

Это был голос не отчаявшегося неудачника, а человека, который сидит на переднем сиденье, небрежно положив руку на руль.

— Ладно, ты обогнал меня, Йенс.

Йенс хрипло засмеялся.

— Я всегда опережаю тебя, Харри, верно? Как тебе это?

— Тяжело сознавать. Где Лёкен?

— Хочешь знать, что сказала Руна перед смертью?

Харри почувствовал, как боль пронзила виски.

— Нет, — услышал он свой собственный голос. — Я только хочу знать, где Лёкен, что ты с ним сделал и где тебя искать.

— Вон оно как, три желания за один раз!

Мембрана в трубке задрожала от его хохота. Но очевидно, что-то другое отвлекло его внимание, что-то непонятное. И хохот внезапно прекратился.

— Знаешь, чего мне стоило осуществить этот план, Харри? Подстраховываться и перестраховываться, просчитать все уловки, чтобы комар носу не подточил? Уж не говоря о физических неудобствах. Ладно убийство, но сидеть за решеткой? Думаешь, мне это нравилось? Может, ты мне не веришь, но о закрытых помещениях я говорю истинную правду.