— Ладно. Пойду к «коку» загляну, старшину озадачу да жен наших порадую.

Путь на кухню лежит через спальню. Сразу же за дверью — тумбочка дежурного по заставе, с полевым телефоном. Ефрейтор с повязкой дежурного докладывает вполголоса — несколько бойцов отдыхают после наряда.

Проходя между двухъярусными кроватями, Меркульев осторожно, чтобы не разбудить, поправил одеяло у разметавшегося во сне бойца. Кухня — она же и столовая на три стола. В печке весело потрескивают дрова. Повар, пухлощекий парень в белой куртке и в таком же белом колпаке, что-то мешает в большой, ведерной, кастрюле. Докладывает, не выпуская шумовку из рук:

— На первое — суп из перловки, на второе — перловая каша. Всё постное. Как на Великий пост.

— Завтра прилетит вертолет. Готовься морально и психологически.

— Всегда готов! — повар шутливо вскинул руку в пионерском приветствии. — Пробу снимать будете?

— Надеюсь, что съедобное. Надо старшину предупредить, чтоб каптерку готовил.

Соседний домик внутри разгорожен на четыре клетушки. В одной — каптерка для продуктов, в другой — для вещевого имущества, в третьей — для боеприпасов. В четвертом отсеке заряжают аккумуляторы для раций и следовых фонарей. Старшину — крепкого двадцатипятилетнего парня — Меркульев застал за занятием, которое никак не вязалось с его кряжистой, мускулистой фигурой: прапорщик обметал мягкой щеткой пустые полки, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Завтра вертолет, — поспешил успокоить его Меркульев.

— И хорошо, и плохо, — вздохнул прапорщик. — Снова все порушат. Садиться-то ему некуда. Неужто дорогу нельзя восстановить?

— Можно, все можно. Но, похоже, кроме нас, пограничников, она никому не нужна.

— Бензина не сбросят? Мне хотя бы бочку.

— Не рискнут. Не над ровным полем лететь. В горах турбулентность непредсказуема. Неровен час, швырнет на скалы. А бензин есть бензин.

— Дорога позарез нужна.

— Не тебе одному. Только в отряде ни денег, ни техники нужной нет. Не стоит, потому, воду в ступе толочь.

Выйдя от старшины, Меркульев направился в командирскую саклю. Оля, заслышав в сенях знакомые шаги, отворила дверь, обняла мужа. Прижалась к нему и, в который раз, принялась уговаривать:

— Пусти в село. Тошнит от перловки.

— Может, от иного чего? А, Оля?

Сделав вид, что она не поняла вопроса, жена продолжала свое:

— Пойми, там же женщины живут. Люди живут, к нам с добром они. Поймут. Помогут.

— Аульные-то поймут. Но аул — проходной двор для боевиков. Те в Панкисское ущелье и обратно свободно ходят. Жена офицера заставы для них — лакомый кусочек. Так что не проси. К тому же, завтра прилетает вертолет.

— Ура! — расцеловала мужа Оля и закружилась на пятачке между солдатской кроватью и маленьким самодельным столиком, втиснутым в промежуток между печкой и кроватью. Да так пылко, что заволновалась занавеска, за которой на гвоздях висели ее платья, камуфляжная куртка старшего лейтенанта и его выходной китель с брюками. Пров заулыбался, любуясь женой: распущенные до плеч пышные темнорусые волосы и простой домашний халатик еще больше подчеркивали ее юную, очаровательную стать. Внезапно Ольга спохватилась:

— Ой, побегу Зинаиду Карловну обрадую.

…Миновала очередная пограничная ночь. Наступил рассвет. Один за другим возвращались пограничные наряды. Но спать никто не ложился. Почистив автоматы, собрались в курилке. Молчали, думая о своем.

— Душа песни просит. Гитару бы сейчас. Да только две струны у нее остались.

Кто-то сострил:

— Один палка, два струна…

Солдаты заулыбались. В дверях сакли появился дежурный, сообщил, что вертолет на подлете.

— Улита едет, когда-то будет.

Но шум донесся почти сразу же. Он быстро приближался, и вот уже вертолет завис над плацем. Отворился люк, и вниз полетели ящики и мешки с крупой и мукой. Ящики падали с громким треском, несколько мешков при приземлении лопнули. Солдаты смотрели на это и качали головами. Вертолет, сбросив все, исчез так же внезапно, как и появился.

Старшина берет бразды правления в свои руки:

— Что притихли, аники-воины? Навались! Только аккуратненько. Все, что рассыпалось, собирать горстями, если понадобится — по зернышку.

Пришли на подмогу женщины: Оля и жена начальника заставы. Сами командиры тоже здесь, трудятся наравне со всеми. Но через некоторое время Джабиев жестом подозвал своего заместителя:

— Пошли. Без нас здесь обойдутся. Пора наряд на фланг готовить.

Поручив следить за разборкой продуктов ефрейтору Абдуллаеву, следом за ними отправился и старшина. Наряду, идущему на фланг, надо было, как обещал, выдать двойной сухпаек и дополнительный боезапас.