— А не отложить ли тебе все мероприятия до рассвета?

— С рассветом, Крым, нас из развалин будет видно гораздо лучше, чем нам — «духов». Но атаковать объект, если придется, мы сможем только днем. Ночью же просто пощупаем кишлак.

— Посмотрите — и пойдете на соединение с группой Дака.

— Если нам дадут выйти из ущелья…

— Кто?

— А вот это я тоже хотел бы знать… Но ладно, еще Ревунов своего последнего слова не сказал. И у нас еще есть время разобраться с обстановкой. Всё, я на отдых!

— Удачи тебе, Сань!

Тимохин приказал Колданову переключить станцию на Дрейка. Генерал откликнулся сразу же.

— «Марс», это «Орион»! Мы на рубеже подготовки работы по объекту.

— О’кей! На марше проблемы были?

— Нет.

— Как кишлак?

— Куча развалин.

— Действовать по плану!

— Так точно, господин бригадный генерал!

— Мы тоже уже у Гердеза. У нас пока все спокойно. До связи, господин полковник!

Александр передал трубку Колданову:

— Станцию в режим ожидания — и в охранение. Я — спать.

18 ноября, четверг, О часов по местному времени

Когда Тимохин отдавал приказ разведгруппе на сбор, сигналом вызова сработала спутниковая станция. Старший лейтенант Колданов передал трубку командиру «Ориона», доложив с долей некоторого удивления:

— Товарищ полковник, вас вызывает на связь Ревунов!

— Реви? Что-то рано… или поздно… Слушаю тебя, Сержант!

— Полковник, вы имеете возможность подняться по южному склону ущелья на плато? Срочно! И всей группой!

— Нет. А что случилось, Сержант?

— Вы в засаде, полковник! К сожалению, я слишком поздно узнал об этом.

— Вот тебе и интуиция!..

— Что?

— Ничего! Давай, Сережа, быстро и по теме.

— Помощнику муллы Омара, Серберу Морзари, известно о вашем отряде. Более того, Морзари знал о том, что вы должны уничтожить караван.

— Что за чушь, Сержант?

— Тем не менее это так. Талибы пошли на потерю каравана. Естественный вопрос: ради чего такая жертва? Ответ прост: ради захвата российской группы спецназа «Орион»! Захвата или уничтожения.

— Высокая цена… Но откуда Морзари известно о нас?

— Это сейчас выясняют руководители проекта. Что совершенно неважно на данный момент.

— Почему ты спрашивал, может ли группа быстро подняться по южному склону и выйти на плато?

— Потому что только в этом случае у вас был бы шанс успеть эвакуироваться на своем вертолете.

— В кишлаке «духи»?

— Да! По моим данным, их немного, человек пятнадцать, но они в укрытиях и хорошо вооружены.

— Кто ими командует?

— Тот, на кого вы охотитесь, — Абдул Ходжани. Но в Ханбаке его нет, Ходжани с основным штурмовым отрядом где-то рядом, в ущелье. Он шел за группой. С ним около двадцати пяти бойцов. И еще небольшая банда в десять человек должна находиться где-то у северной вершины.

— Мы видели место, где мог быть пост «духов». На южной вершине.

— Там и был пост. Из трех талибов. Они отошли, как только «Орион» прошел сектор ответственности поста.

— Значит, на юге еще три «духа»… По сути, мы окружены?

— Да, полковник. И в 5.00 боевики ударят по вам.

— В 5.00? Это время, обозначенное на начало отработки объекта. Следовательно, об этом знает Абдул Ходжани?

— Наверное, знает.

— От кого?

— Вы у меня спрашиваете? Давайте думать, как переиграть противника.

— Для этого надо знать замысел «духов».

— Я могу предположить, как будут действовать бандиты Ходжани.

— Ну, предположить могу и я. А мне нужен точный план их действий.

— Его у меня нет.

— Плохо! Высказывай свои соображения.

— Талибы дождутся выхода группы непосредственно к кишлаку и проведут опережающий контрудар. Но, думаю, не для того, чтобы одним махом ликвидировать группу огнем из развалин, а чтобы заставить вас отойти за утес, на прежние позиции. Возможно, организовав преследование. У вас на вершинах выставлены люди?

— Само собой!

— Вот их талибы и завалят. Но и спускать ребят в ущелье нельзя.

— С фланговыми дозорами я разберусь. Почему ты считаешь, что отряд, засевший в кишлаке, не будет бить по нам на поражение, а постарается выдавить за утес?