Нелогично… Но в предубеждении нет логики. За что, например, меня ненавидит Даиз? Я ведь не сделал ему ничего плохого за эти семь лет. Или это случилось раньше, в то время, которого я не помню? Посвящение стирает память о прошлом, так написано в Скрижалях. Но Даиз ведь что-то помнит… и я тоже. Почему я помню кислоты, ингредиенты, рецепты, прочитанные книги – но почти ничего не могу вспомнить о прошлом? Не надо думать об этом – больно… мысли путаются. Нельзя…

Подарок не отстал. Предложила воды, какую-нибудь «таблетку» – это, интересно, что такое? По волосам погладила… хотя сие, наверное, все-таки бред. Как и палец, заросший белой шерстью.

Лев вспрыгнул на постель с другой стороны, прислонился теплым боком, замурлыкал, будто рядом притаилась маленькая грозовая тучка с громами внутри. Пока далекими…

В соседней комнате что-то грохнуло.

Дарья

…Ну… ну твою же швабру! Да когда ж у меня здесь что-то будет получаться, как у людей! Когда, блин, сакуру мне в прическу?

– Что там упало? – Вампир силился подняться на локте и сползти с кровати. – Что происходит?

– Ничего, лежи спокойно. Компресс сделать?

– Дарья!

– Да говорю же, ничего! Подумаешь… мышь сбежала.

Что эта мышь успела дорасти мне до колена, прежде чем разнести коробку и скинуть горшок, я решила пока не сообщать. Мало ли. Джано наверняка расстроится из-за новой дыры в стенке, а ему сейчас расстраиваться ни к чему. И мне спокойней. До утра сторожки наверняка эту мышиную заразу выловят. Так ведь? Предатель Левчик ехидно мяукнул, но я постановила не обращать внимания на всяких шерстистых ябед.

А вампир вдруг как-то сразу затих, лег обратно и только смотрел в потолок блестящими черными глазами. И знаете… мне стало его жалко. Он вообще-то красивый. Ну в смысле… да во всех смыслах. Волосы там, глаза, губы… ну я не мастер описывать, но правда – красивый. Интересно, сколько ему лет? Такие, как он, гибкие-тонкие, с южной кровью, иногда могут смотреться младше. На вид пятнадцать-шестнадцать.

У меня такой братишка мог быть. Не сложилось.

Тихий вздох, неловкое движение, словно он искал способ улечься поудобнее и не получалось.

Что с ним такое, а? Откуда он пришел такой… замученный? И как его спросить половчей? Ведь не ответит же.

– Джано, слушай. Это…

– Что? Опять у тебя кто-то заговорил или сбежал?

– Да нет. Я это… спросить хотела. Кто тебя вызывал?

– Аргентумы. Принимающие решения.

Ага. Если я правильно помню, их трое. Ничего себе…

– Ну и… Это… как бы… в общем… ты как? Тебя это… нет?

В темных глазах мелькнул проблеск интереса.

– Что?

Но у меня язык примерз окончательно. Даже если и да, он же в жизни не признается! Я бы точно не призналась. Пришлось быстро переводить разговор на другое.

– А тебе сколько лет?

– С чего это вдруг тебе интересен мой возраст?

– Ну вы говорили, что ты Старший вампир, а по лицу как-то и не очень Старший. Или вы все так молодо выглядите?

– По лицу? – очень медленно проговорил вампир. – По лицу…

– Эй, что такое?

Джано уже смотрел в зеркало. Откуда и как он его достал, я не заметила… Потом он поднял на меня глаза:

– Дарья… уйди. Сейчас же.

Дарья

– Ты же женщина!

– И че? Расслабься и получи удовольствие?

– Ну… приблизительно так. Чем ты недовольна?

– Он же холодный!

– Потерпи.

– И скользкий!

– Вдохновляющие комментарии… – пробормотал вампир.

– Какие есть! Ой, ты что делаешь?

– Извини, не попал… он немножко нетвердый.

– Только немножко?!

– Слушай, не могла бы ты помолчать? А то он сейчас вообще упадет.

– Кто бы по этому поводу расстроился… – пробурчала я. Нет, серьезно! Если бы я знала, что так будет, ни за что бы не согласилась! Краситься такими «карандашами» – это извращение! Мало того, что эти трубочки скользкие и все время норовят вывалиться из рук, так они еще и холодные! И еще мягковатые, все время перегибаются, узор ложится неровно даже у вампира, который на этом руку набил. Мне тут вообще ловить нечего…

Что? А, ну да – я про «краситься» говорила. А вы про что подумали? Не хотите говорить? Ну-ну…

Нет, обычно узор наносят не прямо из тюбика, а выдавливают на блюдечко и дальше пальцами красят, но мой же вампир порядочный! А порядочным прикасаться к чужому лицу как бы неприлично. Знала б я раньше… блин.

Так что раскрашивать меня пришлось именно так: «аль-рису», трубочками, которые здорово напоминали тюбики с зубной пастой.

– А почему зеленая краска?

– Потому что ты девушка. Вам положено зеленую полоску – в знак… мм… плодородия.