– Бороться с аргентумами? – тихо повторил вампир. – Но я не могу…

– Почему? – Я рычала уже по инерции: с вампиром творилось что-то неладное. Он побелел так, что даже под краской заметно стало, мучительно свел брови, а в глазах дрожал, разгораясь, знакомый серебряный блеск…

– Я… мне…

– Джано, ты что?

– Мне запрещено… – прошептали белые губы.

– Что? Эй… держись, что ты, а? Держись.

Но он меня уже не слышал. Узкая ладонь слепо шарила в воздухе, нащупывая опору.

– …запрещено… думать… об этом… – выдохнул вампир. И стал оседать на пол…

Да что ж такое?..

Он пришел в себя буквально через тридцать – сорок секунд. Я только и успела, что испугаться. Ну и еще аквариум сшибить, когда на помощь бросилась. Тот, с мышильдой…

Открыл глаза:

– Дарья? – А взгляд не туманный, как обычно после такого вот полуобморока, а острый, прицельный. – Повтори.

– Что повторить? Ты как вообще?

– Повтори, что ты сказала перед этим, перед моим… повтори.

– Ты должен боро… эй, а тебе снова плохо не станет?

– Пов-то-ри.

Голос у него был… ладно, повторю, трудно, что ли.

– Ты должен бороться. – В третий раз прозвучало, конечно, не так выразительно, как в первый, но Джано не обратил на это внимания – он прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Я на всякий случай прислушалась тоже, но, кроме шороха на полу (мышь, внезапно обретшая свободу, уносила лапки куда подальше), ничего не было слышно. Наконец вампир кивнул, словно ответил себе на какой-то мысленный вопрос, и поднял на меня глаза:

– Очень… интересный эффект. Повезло мне с Даром все-таки. Значит, мне нельзя сопротивляться… По крайней мере, аргентумам. И задумываться об этом тоже нельзя. Любопытно… а что еще мне запрещено? Самостоятельный поиск тоже блокирован… ну-ну. Дарья?

– Че?

– Ну-ка сядь. Ну вот хоть сюда, на постель.

– Что надо-то? – Сидеть поблизости от птицежора было неуютно. Я не то чтобы особо боюсь пауков, но пауков такого размера… Я понимаю, что он – птицежор, а не дарьеед и даже дарьекус, но все-таки – неуютно.

– Хочешь задать мне вопросы?

– Вопросы? Какие?

Джано старательно растянул уголки губ, пытаясь улыбнуться:

– Любые.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– Сколько?!

«Дарья, он же сказал!»

– Джано, твои предположения насчет родителей?

– Мм…

– Ясно. Не отвечай. Почему ты тогда снял с Даиза эффект хвоста и рогов?

– Какой эффект?

– Не помнишь… Так. Твой уровень силы?

– Мм…

– Понятно.

А чего теперь и спрашивать? Вроде уже выспросили что могли? Лично у меня фантазии хватило ненадолго, на двадцатом вопросе она объявила забастовку – переоценил вампир мою непредсказуемость! – И я позвала Шера. Парнишка местные нравы знал лучше, ему проще было разобрать, что тут не так. Он просек ситуацию в момент, как-то нехорошо подобрался и принялся за Джано всерьез.

Первый вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз:

– Джано, твое настоящее имя?

Я оторопела. Это с какой стати? Разве можно не знать собственного имени? А вампир опять начал задыхаться, за горло схватился. Я поспешно сбила его другим вопросом, совершенно идиотским, кажется, что-то про его отношение к моему приготовлению пищи. Но помогло. Джано перестал ловить воздух посиневшими губами и всерьез призадумался над тем, удаются ли мне блинчики. Нам сразу расхотелось задавать вопросы: ведь не откачаем, если что!

Но оказалось, что спорить с Джано-сегодняшним не проще, чем с автобусом или бульдозером. И постепенно мы выработали что-то вроде страховки. Мы спрашиваем, и если очередной ответ оказывается одним из «запретных» и губы Джано опять начинает заливать синева, то следующий вопрос нужно задать очень быстро, и он должен быть абсолютно не связан ни с личностью вампира, ни с его со-родичами, ни с порядками в вампирской общине. Лучше всего для этого подходили мои, не всегда толковые, но отвлекающие по полной программе вопросы.

Чего только стоил вопрос об Анисе – ну той, которая на самом деле должна была стать его Даром. И крупной подставой. Вот если подумать, какое мне должно было быть до этого дело? Не должно ведь…

А картинка вырисовывалась страшноватая.

Джано не знал своего настоящего имени, не имел близких людей (ладно, вампиров) и друзей и не имел права их заводить, не смел сопротивляться воле аргентумов ни в какой мере, не должен был всерьез отбиваться от Даиза, не должен был наращивать уровень своей энергии сверх отпущенного предела, а если такое случалось, обязан был извещать аргентумов и ложиться на изъятие…