— Ты слишком рано, — сказала девушка, а потом улыбнулась, и в её глазах мелькнул блеск, который не очень понравился Дрейтону. Самодовольный взгляд победительницы. Похоже, она считала, что ему не терпится вновь увидеть её. Встреча была назначена на вечер, а он заявился в половине второго. Вот чего они все добиваются. Чтобы в их хрупких руках ты стал слабым и податливым. А потом выбросят за ненадобностью. Достаточно посмотреть на Кэркпатрика.

— Я не могу выйти, — сказала Линда. — Мне надо присматривать за лавкой.

— Сможешь, — резко сказал Дрейтон. — Туда, куда я тебя поведу, вполне сможешь.

Он уже забыл свой гнев, вызванный словами Кэркпатрика, забыл вчерашнюю страсть и зародившуюся нежность. Кто она такая, в конце концов? Торговка из жалкой лавки, боящаяся своего отца. Служанка с посудным полотенцем.

— Мы отправляемся в полицейский участок, — сообщил он.

Линда сделала большие глаза.

— Что? Ты шутишь?

Он слышал сплетни о Гровере. О том, чем он торгует из-под полы.

— Это не имеет никакого отношения к твоему отцу, — сказал Дрейтон.

— Чего они от меня хотят? Это из-за объявления?

— В известном смысле. Послушай, это просто формальность, ничего особенного.

— Марк, — сказала она. — Марк, ты хочешь меня напугать.

Она стояла в потоке солнечных лучей, а Дрейтон думал: это всего лишь плоть. Вожделение. Гораздо более острое, чем обычно. Побольше таких ночей, как вчерашняя, и все пройдет.

Улыбаясь и немного нервничая, Линда подошла к нему.

— Я знаю, ты не хотел, но все равно негоже так пугать меня.

Ее улыбка дразнила. Он стоял без движения. Солнечный луч, разделявший их, был похож на лезвие меча. Дрейтон так жаждал её, что был вынужден пустить в ход все свое самообладание, чтобы повернуться и сказать:

— Пошли. Скажи родителям, что ты скоро вернешься.

Ее не было минуты две. Она оставила после себя свежесть, которая чуть-чуть разбавляла противный дух лежавшего вокруг старья… Дрейтон слонялся по лавке, напрасно стараясь отыскать хоть одну вещь, которая не была бы дешевой, безвкусной и убогой. Линда вернулась. Она не стала наряжаться и наводить марафет, чем и обрадовала, и разозлила констебля. Создавалось впечатление, что она смотрит свысока и совершенно глуха к чужому мнению о себе. В этом она была под стать самому Дрейтону, а ему не хотелось, чтобы у них были схожие черты. Достаточно того, что они жаждут и полностью удовлетворяют друг друга.

— Как твой отец? — спросил он и тотчас же понял, насколько глуп этот пустой вопрос. Линда засмеялась.

— Тебе и впрямь интересно, или ты дурачишься?

— Интересно.

Черт бы побрал этот её телепатический дар!

— С ним все в порядке. А впрочем, нет. Он говорит, что у него жуткие боли. При его недуге поди разбери, что там. Все ведь внутри.

— По мне, так он просто рабовладелец.

— Все мужчины такие. Лучше уж родной отец, чем кто-нибудь другой, — выйдя за дверь, она блаженно потянулась, будто стройное высокое животное, радующееся солнцу. — Ты будешь присутствовать при разговоре?

— Конечно, буду, — он закрыл дверь. — Больше так не делай, а то захочу повторить вчерашнее.

Боже, ну что за девушка! — подумал Дрейтон. Рядом с ней можно терзаться желанием и одновременно умирать со смеху. Боже мой! Боже!

Между ними что-то есть, думал Уэксфорд. Это несомненно. Дрейтон дружелюбно болтал с ней по дороге, да и сейчас, прежде чем сесть, она взглядом попросила у него разрешения. Все ясно. Ну что ж, Уэксфорд всегда подозревал, что Дрейтон слишком влюбчив. А девушка очень хороша собой. Он знал её ещё ребенком, но, кажется, никогда прежде не замечал прелестной формы её головы, чистоты и изящества движений.

— Итак, мисс Гровер, — сказал он, — я хочу задать вам несколько формальных вопросов.

Она тускло улыбнулась ему. Нельзя позволять им так выглядеть, с досадой подумал Уэксфорд. Нельзя, чтобы они казались неприступными и безупречными скромницами.

— Полагаю, вы знаете мистера Кэркпатрика? Он ваш постоянный покупатель.

— Да?

Дрейтон стоял за её спиной, и Линда взглянула на него. Возможно, хотела, чтобы он ободрил её. Уэксфорд почувствовал легкое раздражение. Неужели Дрейтон мнит себя её поверенным?

— Может быть, вы не знаете его имени, но уж машину-то, наверное, видели. Она ещё недавно стояла у входа.

— Смешная такая, розовая в цветочек?

Уэксфорд кивнул.

— Да, конечно, я знаю этого парня.

— Очень хорошо. А теперь попытайтесь вспомнить вечер прошлого вторника. Вы ездили в Стауэртон?

— Да, — тотчас ответила она. — Я всегда езжу туда по вторникам. Вожу белье в стирку на отцовской машине. — Она умолкла. Юное свежее лицо её вдруг сделалось усталым. — Отец болен, а мама почти каждый вечер ходит играть в вист.