— Ага, ага, конечно, — опять врастяжку произнес он. — Что ж, я надеюсь, все так и будет. У нас вполне симпатичный маленький городишко. Симпатичный уютный колледж. И мы хотим, чтобы таким он и оставался.

Я посмотрел ему прямо в глаза, нахмурился.

— Вообще-то, шериф, мне здесь не очень нравится, — сказал я. — На самом деле я много бы дал за то, чтобы в глаза не видеть ни вашего городишки, ни этого колледжа. Но поскольку я уже здесь, я останусь. А если вам пришла на ум хоть какая-нибудь причина, почему я оставаться не должен, то вы уж, пожалуйста, будьте так добры, расскажите.

Он тяжело сглотнул. Не привык он, чтобы с ним так разговаривали.

— Я, кажется, не говорил ни о каких таких причинах; тебе не послышалось? Может, лучше ты мне расскажешь, не приходит ли на ум какая-нибудь такая причина тебе.

На это я даже отвечать поленился.

В некотором изумлении он лишь прочистил горло. Через мгновение взгляд шерифа дрогнул, и он одарил меня смущенной улыбкой.

— Да тьфу ты! — пробормотал он. — Не могу понять, какого лешего мне взбрело накинуться на тебя, да еще в таком тоне! Наверное, хотел тебя помучить, потому что уже так долго держу в себе добрые вести, что они успели прокиснуть и створожиться. С тобой так не бывало? Тебе надо человеку что-то доброе сказать, ты его ищешь, ищешь, найти не можешь, и уже…

— Добрые вести? — переспросил я. — Какие такие добрые вести?

— Пришли ответные телеграммы из Аризоны. Не помню, чтобы мне когда-нибудь за один раз про человека столько хорошего рассказали. Такое впечатление, будто судья и начальник полиции наперебой старались, задавшись целью перещеголять друг друга.

— Ну, они очень достойные джентльмены, — сказал я.

— Наверное. Да и какие же они могут быть еще! — серьезно согласился он. — Когда такие два выдающихся человека кого-либо так явно поддерживают, я не понимаю…

— Чего вы не понимаете? — спросил я.

— Да нет, ничего. Это я, скорее, сам с собой разговаривал. Есть у меня такая дурная привычка. — Он встал, хлопнул себя шляпой по бедру. — Что у нас там еще? Говоришь, собирался съездить на выходные в Нью-Йорк?

— Завтра или в субботу, — подтвердил я. — Если вы не против.

— Конечно, конечно, с чего мне быть против? Пожалуйста! Вперед!

Он подал руку и сильно пожал на прощание мою ладонь.

Я пошел наверх и едва коснулся головой подушки, как в комнату проскользнула Фэй.

— Карл, я не помешаю? Что там?.. Чего он хотел?

— Да ничего особенного. Так… — Я подвинулся на кровати, освобождая место, чтобы она могла присесть. — Он зашел сообщить, что из Аризоны получены все надлежащие подтверждения.

— Правда? А сам так странно себя вел! Карл, я подумала, что…

— Слушай, а не в тебе ли дело? — предположил я. — Ты ему, когда он меня искать пришел, случайно скипидаром нигде не мазнула? Соли на хвост… Нет?

— Н-нет! — Сказала и тут же засомневалась. — Ну, то есть, естественно, я не люблю, когда копы около нас кругами ходят, машины свои ставят перед домом, но… в общем-то, я уверена, что ничего такого особенного ему не говорила.

Вот за это я бы всерьез ручаться как раз не стал.

— Полагаю, Кендалу тоже не очень понравилось, что он приперся в пекарню, — сказал я. — Наверное, вот в чем финт. Большому начальнику там сильно накрутили хвоста.

— А может, дело в чем-то другом?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Вряд ли. А с Джейком ты как-нибудь разобралась?

Ее глаза вспыхнули и погасли.

— Не хочу даже и говорить о нем.

— Да я тоже не хочу, — давя зевоту, пробормотал я. — Мне и вообще говорить не очень хочется. Я бы лучше поспал.

— Что ж, — вставая, усмехнулась она. — Почуяла курочка кыш, снялась и полете-е-ела-полетела-полетела… Между прочим, скоро ужинать, зайка.

— Есть пока что-то не хочется, — сказал я.

— А можно и сюда принести. Соберу тебе ужин на подносе, что-нибудь через часик, а?

— Ну… — нахмурился я.

— Очень даже будет нормально. Кендал уберется обратно в свою пекарню (ему, по идее, туда бы и кровать перенести), а Руфь будет на кухне занята по горло. Уж это я обеспечу.

Я кивнул.

— Ладно, давай тогда через часик.

Ушла. А я закрыл глаза, стараясь не думать ни о Кендале, ни о шерифе, не говоря уже о Боссе или Кувшин-Варене.

Час спустя я все еще старался, но тут она толкнула дверь и вошла со своим долбаным подносом.